b000001761

Jb~ 75 вать нн во что якобы невѣрящими тсгилистами и насмѣшливыми скеттталш, и въ томъ же нигилизмѣ и скептицизмѣ жестоко укоряли литературу; — но, не входя въ разсужденіе, такъ ли это было на самомъ дѣлѣ, я сказалъ бы, что не малую долю, именно скепттескаго отношенія къ людямъ, явленіямъ жизни и самой наукѣ, часто несправедливо претендующей на непогрѣшимость выводовъ, вынесъ я въ значи- тельной степени именно изъ лекцій ''наибодѣе кон- сервативнаго профессора, патентованнаго русскаго ученаго и академика, И. И. Срезневскаго. И за этотъ- то скептицизмъ я не только не упрекаю его памяти, но всегда вспоминаю его съ благодарностью: выучилъ онъ меня очень немногому — это правда, да, вѣроят- но, виноватъ въ этомъ и я самъ; но, не рядясь въ ученую тогу, этотъ «маленькійВольтеръ» на каѳедрѣ русскаго столичнаго Иыператорскаго университета возбудилъ и утвердилъ во мнѣ духъ критики по отпо- шенію къ наукѣ, людямъ и жизни, а тамъ уже, что признать, или отвергнуть,— это было, какъ и у вся- каго, дѣломъ своего собственнаго крайняго разумѣ- нія. Это говорю я серьезно, безъ малѣйшаго неува- женія' къ памяти покойнаго. Но, если мало знаній дали мнѣ лекцій И. И. Срезневскаго о славянствѣ, то величайшее значеніе для меня, въ смыслѣ под- готовки къ учительству, имѣли нѣсколько декцій, прочитанныхъ имъ пубдично О преподаванш рус- скаго языка. Слушателей, какъ спеціальныя, соби- рали онѣ мало; но въ нихъ было столько оригиналь- наго, умнаго и практически прилоніимаго къ прено- даванію русской грамматики па живомъ языкѣ, что,