b000001761

/-■>_ 60 I " ■i зі in порядочиаго и любившаго свое дѣло, не была, болѣе или менѣе, полна аудиторія въ каждую лекцію, не говоря уже о лучшвхъ профессорахъ, часто читав- шихъ въ залѣ, у которыхъ съ трудомъ приходилось добывать мѣста заранѣе. И не безслѣдно и не пас- сивно воспринимались эти лекціи; какія оживленныя, хотя и наивныя подчасъ, рѣчи и горячіе споры именно о нрочитанныхъ лекціяхъ, или тѣхъ или дру- гихъ научныхъ вопросахъ, слышались, тогда и въ университетскихъ коррпдорахъ, и въ буфетѣ, и въ кружковыхъ собраніяхъ дома! Сколько тогда чита- лось хорошихъ книгъ изъ областей литературы, ваукъ историко - политическихъ, юридическихъ, естествен- ныхъ, — и на все это чтеніе тодкади насъ опять- таки живыя лекціи, которыя мы носѣщали акку- ратно, потому что на нихъ стоило ходить, — потому что наслажденіе было ихъ слушать!.. Видѣдся въ профессорѣ живой человѣкъ, глубоко убѣжденный въ томъ, что онъ говоритъ, умѣвшій выбрать суще- ственное, выдвинуть его и освѣтить. Это былъ въ самомъ дѣлѣ наставпикъ, въ лучшемъ смыслѣ этого «ова, видѣвшіи въ своемъ дѣлѣ священный и прі- ятный долгъ пролить на насъ свѣтъ образованія. Такое сознаніе оживляло, дѣлало симпатичной самую его наружность, давало силу голосу и неподдѣльное краснорѣчіе слову, увлекавшее слушателей, которые, выходя съ лекціи, чувствовали себя лучше, выше, благороднѣе... Какъ же было не слушать такихъ людей, какъ Кавелинъ, Опасовичъ, Костомаровъ, Пьшинъ, Стасюлевичъ, Благовѣщенскій? И развѣ мало посѣяли они горячими, подными ума и содер-