b000001761

23 Ш шимся въ особой большой каыерѣ, вачинаетъ для меня новый періодъ, такъ сказать, моего литера- турнаго гпмназическаго образованія. Этотъ періодъ, прододжавшійся до университета пять лѣтъ (въ 5 классѣ сидѣлъ я изъ-за недававшейся мнѣ матема- тики два года), тѣсно связанъ для меня съ незаб- венной личностью покойнаго Владиміра Яковдевича Стоюнина, нреподававшаго во всѣхъ старшихъ клас- сахъ русскій языкъ и словесность и все время со- стоявшаго секретаремъ педагогическаго совѣта, на который имѣлъ ояъ болыпое вліяніе, и гдѣ вѣское и умное его слово было авторитетомъ. Изъ всего тогдашняго педагогическаго персоеала, за все шести- лѣтнее мое пребываніе въ 3-й гимназш, насколько представляется оно теперь въ моемъ воображеніп, прямо долженъ сказать, что, на мой личный взглядъ, этотъ деловѣкъ только и былъ у насъ одинъ настоя- щимъ серьезнымъ педагогомъ, любившимъ свое дѣло и созвательно стремившимся подѣйствовать на насъ юношей своимъ преподаваніемъ и отношеніемъ къ намъ не только образовательно, но и воспитательно. Его свѣтлая личность окончательно рѣшила мое пе- дагогическое и литературное призваніе, и во всю мою иедагогическую дѣятельность по настоящее время слушитъ мнѣ идеаломъ учителя и человѣка. Въ же- стокій вѣкъ сухаго формализма казенной педагогіи, когда учитель былъ почти всегда только чиновникъ, рѣдко пріобрѣтавшій уваженіе учениковъ и обыкно- венно игравшій роль точнаго исполнителя приказа- ній начальства, у котораго старался заискать рас- ноложеніе, Стоюнивъ, нѣсколько суховатый, пожа- к;