b000001761

xibi 19 быстраго, души непомѣрно дерзкой (едва-ли не жидъ)»... И точно для того, чтобы нагляднѣе по- казать намъ всю незиачительность и придавленность такого предмета, какъ исторія, и преподаватель псторіи былъ у насъ какой-то необыкновенно за- гнанный, — йзъ семинаристовъ, страшно боявшшся и начаіьства, и даже насъ, всегда ходившій на цн- почкахъ и тонкимъ голоскомъ задававшій намъ по книгѣ отсюда до сюда, или очень рѣдко, съ акцен- томъ на о, разсказывавшій своими словами почти тоже самое, что стояло въ учебникѣ. Впрочемъ, это былъ добрый, простой человѣкъ, никого никогда не обижавшш, ставившій всѣмъ хорошіе балды. Кажется, впослѣдствіи онъ былъ гдѣ-то въ про- винціи директоромъ гимназіи, и, говорягъ, хоро- шимъ, но что ему была исторія, и что онъ для исторіи? Таково было на рубежѣ стараго Николаевскаго времени и начала новыхъ Александровыхъ дней по- ложеніе въ нашей «филологической» гимназіи учеб- пыхъ предметовъ, долженствовавшпхъ дать намъ въ совокупности «образованіе» общее, гуыанитарное, просвѣщенные и вооружеаные которымъ, мы дол- жны были вступить въ главный педагогическій пн- ститутъ пли университетъ. Я нарочно оставилъ подъ конедъ русскій языкъ и словесность, и перейду те- перь къ яимъ. Годъ пребыванія въ 3 классѣ, уже 3-й гимназіи, по отношенію къ русскому языку представляется мнѣ какъ-то смутно. Тѣ-же дпктовки, то-же ученье и ппсанье стиховь наизусть, тоже чтевіе и разсказъ