b000001761

ЭУРйі^, 231 шаяся своего литературнаго невѣжества. Такихъ взрослыхъ, не только ученицъ, но и учениковъ, у меня, еіде не бывадо, и я недоушѣвалъ, чему же я долженъ учить такую дѣвицу, и почему мнѣ именво оказывалось такое довѣріе. Разговоръ къ урокаиъ перешелъ не вдругъ. Дѣятедьно поддерживаемый словоохотливьшъ хозяиномъ, онъ долго вращалсявъ кругу интересовавшихъ тогда общественныхъ вопро- совъ: меня разспрашивали о студенческой исторіи, о Василеостровской школѣ, самъ К. П. и старушка разсказыБали о Кавказѣ, гдѣ Кауфманъ служилъ: — иногда вставляла вопросы и будущая моя учешща, видимо, общая любимица. Я, ободренный хозяевами, также не стѣсняясь, скоро втянулся въ общую бе- сѣду. — А знаете-ли? — вдругъ спросила меня старуш- ка, — почему именпо на васъ остановплся мой вы- боръ учителя моей дѣвочки. Я недоумѣвалъ; хозяинъ дома загадочно улыб- нулся, переглянувшись съ женой, а дѣвица покрас- . нѣла. — Потому, что вы, — продолжала мать, — какъ я слышала, любите литературу, и особенно Пушкина, котораго я знаю наизусть - , потому что вы еще мо- лоды, и только начинаете преподаваніе, — значитъ, не успѣли еще сдѣлаться рутинеромъ, а больше всего — ' потому, что вы, какъ говорила мнѣ Е. А. (дама, меня рекомендовавшая, съ которой старушка была очень дружна), — великій поклонникъ Бѣлин- скаго. А имя Бѣлинскаго для меня съ моимъ покой- нымъ мужемъ и для моей дѣвочки священно. г> Я