b000001761

146 рамкѣ, висѣла всегда надъ его рабочей конторкой, составляя единственно украшеніе его, боіѣе чѣмъ скромной, комнатки. Ребеекомъ былъ онъ отданъ въ суровое въ то время учебное заведеніе — Гатчинсііій сиротскій институтъ, а оттуда за отличные успѣхи во всѣхъ наукахъ, по окончаніи курса, былъ пере- веденъ на юридическій факультетъ Петербургскаго университета, гдѣ, пробиваясь кое-какъ грошевыми уроками и переводами, впроголодь, пробылъ, кажется, лѣтъ пять. Тяжелое дѣтство и суровая гатчинская школа рано закалили характеръ этого, сильнагоду- хомъ, человѣка, всегда умѣвшаго справляться съ собой, идти упорно къ намѣченной цѣли и ради идеи или убѣжденій доходтіть положительно до самоотвер- жеиія, совершенно забывая о свопхъ личныхъ инте- ресахъ. Рано пробудившаяся въ немъ дюбознатель- ность, перешедшая въ страстную жажду знаній, при необыкновенныхъ способностяхъ, помогла ему само- стоятельно и разносторонне образовать себя, что, при основательномъ знаній нѣмецкаго и француз- скаго языковъ, коими онъ овладѣлъ еще въ инсти- тутѣ, создала ему высокое уваженіе между товари- щами. Такъ, слушавшій съ Резенеромъ лекціи въ университетѣ, и даже одно время вмѣстѣ съ нішъ жившій, извѣстный знатокъ русскаго языка и изслѣ- дователь Крылова, покойный В. Ѳ. Кеневичъ, гово- рилъ мнѣ о Резенерѣ, какъ онъ, будучи еще сту- дентомъ, основательно пзучилъ фплософію и всегда интересовавшую его исторію педагогпки и отдичался въ спорахъ необыкновенною логичностью и силой діалектики. Отрастный и увдекавшійся, студснтомъ