b000001761

.й^ 97 зывалъ намъ и о своихъ, лаиболѣе извѣстныхъ то- варищахъ по судьбѣ, кн. Трубецкомъ и Волкоескомъ, и ихъ героическихъ женахъ, о которыхъ потомъчи- тали мы въ задушевныхъ пѣсняхъ Некрасова о рус- скихъ женщинахъ; разсказывалъ о солдатской своей службѣ и о русскомъ солдатѣ, его выыослпвости, храбрости и простодушеомъ незлобіи, о далекой глу- хой Сибири, о своеобразной жизни и суровой при- родѣ этого ссылочнаго, полудикаго, края. Можетъ быть, во всѣхъ этихъ разсказахъ, тоже быломного п приподнятаго, прикрашеннаго, какъ и въ разска- захъ милаго полковника, но такой задушевностью вѣяло отъ нихъ, такіе новые, невѣдомые и неподо- зрѣваемые м-вою, міры раскрывали они предо мною, чт» на всю жизнь остались въ моей памяти. И, что залѣчательно, во всѣхъ этихъ разсказахъ п полков- ника, и Табенскаго, и этого маститаго георгіевскаго кавалера, всегда слышалась нотка гуманностп, въ смыслѣ любви къ человѣку вообще и благороднаго патріотизма, въ смыслѣ желавія матеріальнаго и духовнаго блага, счастія родной странѣ. Такимъ-то образомъ эти три лица своею своеобраз- ностью и разсказами сильно іювліяли на меня, юношу, наталкивая мысль на многое, о чемъ ранѣе нпкогда и не думалось, и, вообще, вноспли въ кружокъ ояшв- леніе и нѣкоторый иодъемъ духа. Это былъ въ на- шемъ кружкѣ элементъ, такъ сказать, жизнееный, еслн ыожео такъ выразиться, практическій , сбли- жавшій насъ съ иитересами общественными, знако- мившій съ различными стороеамп жизни нашей ро- дины. Элементъ же, такъ сказать, теореттвскій ИЗЪ ИСТОРІИ МОЕГО УЧИТВЛЬСТВА. 7