Гал доразумѣпія. Смирный, осторожно-разсчетливый практикъ, не особенно-бойкій писатель и еще менѣо рѣшптольпый реФорматоръ, не разъ обмолвившійся наивно-идиллическими иллюзіями, граничившими съ идеалами съ одной стороны—Кифы Мокіевича, съ друхой—ФилосоФа Емели,Павелъ Александровичъ, тѣмъ не менѣс, иріобрѣлъ себѣ во время оно не совсѣиъ удобную славу и въ лубликѣ и въ глазахъ начальства, какого-то страшно „краснаго" и оиаснаго еліГапІ іеггзЫе россійскаго либерализма. Едва-ли былъ и есть у насъ другой органъ, который испыталъ-бы столько реирессивныхъ каръ и гоненій, сколько вынесла ихъ въ прошломъ газета г. Гайдебурова. За издателемъ «Недѣли» упрочилась репутація «страшнаго ребені:а> и осталась за шшъ отчасти до нашихъ дней, несмотря на то, что онъ давно уже сталъ солиднымъ и степеннымъ мужемъ, мастерски умѣющимъ лавировать среди подводныхъ камней и молей журнальнаго моря. Извѣстно, что въ послѣднее время «Недѣля», никогда, впрочемъ, не отличавшаяся самостоятельностью «направленія», зявязнувъ на полдорогѣ между «народничествомъ» радпкальнаго оттѣнка и кваснымъ народоФильствомъ «Руси», не только круто свернула съ опасной тропы либерализма, но очутилась— кажется, неожиданно для самой себя— въ рядахъ ярыхъ гонителей сего нослѣдняго. Галаганъ —представитель одной нзъ наивельможнѣйшихъ и богатѣйшихъ Фамилій малороссійской знати. Другъ «грековъ и латиновъ», и вѣроятно г. Каткова, увѣковѣчплъ свое имя основаніемъ на свой коштъ классической коллегіи въ Кіевѣ, въ память своего умершаго сына. Во всякоиъ Гал случаѣ—дѣло доброе, заслуживающее признательности современниковъ и потомства. Галаховъ, А. Д. —одно изъ нопулярнѣйшихъ пменъ среди грамотной Россіи. По учебнику русской словесности и хрестоматіямъ Галахова обучался несмѣтный рядъ поколѣній, проходившихъ гимназическій курсъ. «По Галахову» мы въ юности впервые вкусили и познали сокровища и красоты отечественной изящной словесности: объ руку съ нимъ мы всходили на высоты россійскаго Парнаса и Геликона, преклонялись нередъ божествепнымъ Аполлономъ и внимали Аполлону Майкову, вдохновлялись краснорѣчіемъ отечественныхъ Златоустовъ и Цицероновъ, восхищались «высокимъ» слогомъ нашихъ ГеродотоіИз и Тацитовъ и заслушивались народными сказками и былинами. Какъ систематизаторъ-эстетикъ и недагогъ, г. Галаховъ всегда отличался научной обстоятельностью, трезвымъ критическимъ взгл'ядомъ и нравильнымъ вкусомъ; но на его долгомъ вѣку столько произошло нереворотовъ и въ «теоріи поэзіи» и въ общественно-лнтературныхъ взглядахъ, а русская словесность пріумножилась столькими новыми, своеобразными талантами, что за тѣми и другими онъ не всегда изловчался иоспѣвать, а нодъ конецъ и совсѣмъ отсталъ. Въ своей, очень трудолюбиво написанной, «Исторіи русской словесности», цѣнной, впрочемъ, не столько своимъ текстомъ, сколько «нримѣчаніями», г. Галаховъ остановился на литературѣ 20-хъ годовъ и, если не ошибаемся, дальше не пошелъ. бшіт.сі^ие! Галкинъ-Врасскій, М. Н. —администраторъ, достигшій трудомъ и талантливостью «степеней извѣстныхъ», и не только «степеней извѣстныхъ»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4