и стоятъ на. ряду авторнтѳтныхъ «источниковъ» въ еаукѣ русскаго права. По своимъ политияѳскимъ взглядамъ, Б. Н. признавался сторонникомъ гѳгѳмоничѳскихъ стрѳмлоній крупныхъ зѳмлѳвладѣльцѳвъ и заядлымъ антагонистомъ общественной самодѣятельности сверху донизу, какъ въ сельскомъ «мірѣ», такъ и въ земствѣ. Говорили, что на этомъ основаніи онъ упорно уклонялся отъ выборныхъ должностей въ тамбовскомъ зѳмствѣ, въ районѣ котораго водворился по оставленіи каѳедры. Словомъ, г. Чичеринъ такъ рѣшительно прослылъ крайнимъ «консерваторомъ> и крутымъ «государствѳнникомъ>, что, когда его неожиданно позвали въ Москву на постъ ѳя градскаго головы, то всѣ московскіе либералы впали въ отчаяніе и ужасъ, едва-ли не равные тѣмъ, какіе испытали ихъ предки при нашествіи истребительнаго ДѳвлетъГирея. Паника московскихъ либѳраловъ была тѣмъ сильнѣѳ, что самой личности г. Чичерина приписывались жестокія черты < чинов наго изверга», исполнѳннаго самоувѣренности, нетерпимости къ чужимъ мнѣніямъ и наклонности къ самовластію. Не взирая на протесты либѳраловъ, Б. Н. сѣлъ на курулг.ское кресло московскаго лордамэра, но, увы, сидѣлъ на неыъ бѳзъ году недѣлю и также внезапно (послѣ своей извѣстной апокрифической застольной рѣчи) сошелъ съ него, какъ и взошелъ! Въ результатѣ, кажется, всѣ въ нѳмъ немножко ошиблись: и призывавшіе его « охранители >, возлагавшіе на него миссію < оздоровленія корней», и либералы, почитавшіе его реакціонернымъ страшилищемъ, но потомъ увидѣвшіе, что <не такъ страшѳнъ чортъ, какъ его малюютъ». Чуйко, В. В, — журнальный трудолюбецъ, исполняющій должность россійскаго Тэна, вакансія котораго столько ужь лѣтъ остается у насъ порожней. Г. Чуйко —литературный критикъ, очень добросовѣстный, начитанный, съ изощренными вкусомъ и пониманіемъ, но— странно —читая его интересные фельетонные этюды, вы чувствуете, что самъ авторъ, какъ будто, не придаѳтъ своимъ приговорамъ серьѳзнаго, рѣшающаго значенія, что мнѣнія его, хотя часто мѣткія, поверхностны и зыбки, точно схвачены на-спѣхъ, въ момѳнтъ подготовительнаго ихъ назрѣванія, когда самому критику еще неясно: такъ-ли то, что онъ утверждаетъ, а не сякъ-ли, не этакъ-ли? Вообще, перо у г. Чуйко словно голубиное, мягкое, податливое и <безъ малѣйшѳй злобы > —свойство, безспорно, почтенное, но обезсидивающее и обезцвѣчивающее самую критику. Характеристично еще и то, что В. В., по своимъ познаніямъ и симпатіямъ, едва-ли не болѣе свой человѣкъ въ иностранной, преимущественно французской литературѣ, чѣмъ въ русской, чтб объясняется отчасти его долгимъ пребываніемъ за-границей. Это не упрекъ — избави Богъ! —тѣмъ болѣе, что г. Чуйко изъ своего короткаго знакомства съ «знатными иностранцами» сдѣлалъ вполнѣ патріотическое употребленіе: онъ предпринялъ и энергично ведетъ прекрасное но мысли, нросвѣтительное, общедоступное изданіе — «Библіотеку европейскихъ писателей и мыслителей».
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4