Уру цать тому назадъ г. Урлаубъ далъ хорошую картину—«Христосъ воскрѳіпаетъ дочг, Іаира>, и съ топ пори воздерживается дать что-нибудь равнозначащее. Видно слѣдуетъ мудрой поговоркѣ: <хорошѳнькаго понемножку»... Урусовъ, князь А. И. — одно изъ украшѳній петербургской адвокатуры, хотя, по свойству своего остраго критичоскаго ума и стрѳмитѳльнаго дара краснорѣчія, князь больше призванъ нападать и обвинять, чѣмъ защищать и оправдывать. Онъ съ этого было и началъ, выстунивъ съ первыхъ шаговъ своей юридической карьеры на прокурорской трибунѣ. Его блистательныя прокурорскія рѣчи и славу ему сдѣлали; но мудрый князь вскорѣ сообразилъ, что изъ одной славы шубы не сошьешь, и—въ одно прекрасное утро перекочевалъ съ высокой прокурорской трибуны на адвокатскую скамью, хотя и не столь возвышенную, да сидится на ней тепленько и къ «кушамъ» поближе. —Сидишь, сидишь, да вдругъ, на счастье, явится какая-нибудь угнетенная невинность въ интендантскомъ мундирѣ; «Обѣлите, ваше сіятельство!», —и сейчасъ на столъ бумаашикъ величиною въ интендантскій фургонъ — нѣчто такое, чего прокурорское воображеніе и обнять не въ состояніи. Впрочѳмъ, князь Урусовъ не только интендантовъ защищаетъ (зри дѣло Россицкаго «съ товарищи»), но и свой развитой эстетитескій вкусъ изощряетъ диллѳтантскими экскурсіями въ область искусства, преимущественно драматическаго. Онъ «шекспиристъ> и «золаистъ», немножко самъ поэтъ, немножко драматургъ и немножко критикъ (между прочимъ, велъ театральную критику въ «Порядкѣ»). Усовъ, П. С—старѣйшій изъ инвалидовъ петербургской журнальной рати, и до сихъ поръ еще не полоУСП жившій пера. Роль г. Усова въ журналистикѣ была довольно трагическая, —онъ прошелъ по ея полю какимъ-то зловѣщимъ гробокопателемъ.Въ самомъ дѣлѣ, онъ только то и дѣлалъ, что трудолюбиво рылъ могилы редижируемымъ имъ изданіямъ и добросовѣстно хоронилъ ихъ, не роняя ни слезинки, съ невозмутимымъ, отличающимъ его, смиренномудріемъ. Такъ погребъ онъ навѣки достопамятную «Сѣверную Пчелу>, редактируя ее послѣ Греча; затѣмъ, послѣдовательно справилъ похороны газетамъ «Биржа» и «Нашъ Вѣкъ»; дѣятельно участвовалъ въ рытьѣ могилы «С. Петербургскимъ Вѣдомостямъ» послѣ Корша и если не отправилъ ихъ на тотъ свѣтъ, то только изъ уваженія къ казенной собственности («Вѣдомости» —казенное изданіе)... Легкая рука у г. Усова на этотъ счетъ, и—можетъ быть, благодаря отчасти тому, что рука его близко прикасалась также къ «Голосу» (въ «Голосѣ» онъ вѣдалъ телеграммы въ 70-хъ гг.), и сей нослѣдній съ теченіемъ времени < общей не ушелъ судьбы»... Въ послѣднее время г. Усовъ началъ печатать свои воспоминанія; воспоминанія-то у него богатая, да жаль —разказчикъ онъ неважный. Успенскій. Глѣбъ,—ОДИНЪ изъ искреннѣйшихъ и симпатичнѣйшихъ русскихъ писателей, вообще, и писателей «народниковъ», въ частности. Изъ первыхъ по времени «народниковъ» въ нашей литературѣ, Глѣбъ Ивановичъ безспорно первенствуем среди нихъ, и по силѣ таланта и но многостороннему знанію народа, деревни. Написалъ онъ, сравнительно, немного и не написалъ ничего крупнаго, капитальнаго; но во всѣхъ его разсказахъ льется черезъ^ край и поражаетъ своимъ богатствомъ глубокая, чуткая, любовная наблюдательность.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4