ХУ-го, спалъ на королевской кровати Маріи-Антуанѳты и снились ему чудеснѣпшіе королевскіе сны. Разъ ему приснилось, будто онъ уже столь великъ и знаменита, что заживо можетъ занять пьедестала, въ россійскомъ Пантѳонѣ, въ каковой увѣренности и подарилъ обязательно подписчикамъ свой портретъ, во множествѣ экземпляровъ оттиснутый. Но на счастье прочно Воякъ надежду кинь ! . . . Г. Старчевскій слишкомъ увлекся королевскими снами въ чаяніи стать Крѳзомъ, запутался въ паутинѣ аферистики и жестоко обанкрутился, въ кратчайшее время потерявъ все — и дома, и свое палаццо, и кровать МаріиАнтуаиеты и доходную газету. Это случилось въ срединѣ^ 60-хъ годовъ, и съ той поры г. Старчевскій являетъ собою поучительно-драматическое зрѣлищѳ журнальнаго Велизарія въ дѳкадансѣ, мужественно переносящаго превратности судьбы и нигдѣ не находящаго сѳбѣ прочяаго пристанища. Очень жаль,, ибо А. В. несомнѣнно заслуживалъ-бы лучшей доли, какъ старый, опытный, хорошо образованный журналиста — основатель первой у насъ, по времени, дешевой, популярной, хотя и компилятивной, но грамотной и приличной газеты. Говоримъ о «Сынѣ Отечества», который подъ редакціѳй г. Старчевскаго сдѣлался - было самой распространенной у насъ газетой, доходивъ до безпримѣрной дотолѣ цифры — тридцати тысячъ экземпляровъ. Въ литературѣ А. В. заявилъ себя, главнымъ образомъ, нѳукротимымъ лексикологомъ, хотя и не особенно блистательнымъ, какъ это можно судить по самому капитальному и законченному его въ этомъ родѣ опыту — «Справочному Энциклопедическому Словарю» (изд. Края), вошедшему въ притчу по. своимъ безчиеленнымъ промахамъ и нелѣпостямъ. СтасОВЪ, В. В. — вѣдаетъ художественно -археологическій отдѣлъ въ императорской публичной библіотекѣ и слыветъ автора тетнымъ знатокомъ искусства, преимущественно — отечественнаго, какъ о томъ гласятъ уже его многочисленныя журнальныя статьи, статейки и статеечки; «О значеніи Брюлова и Иванова>, < Автографы музнкантовъ въ Публичной Библіотекѣ», «Фотографія и гравюра», <0 голландской живописи " , «О происхожденш русскихъ сказокъ», «О русской музыкѣ», «Воспоминанія> о Глинкѣ, Даргомыжскомъ и Сѣровѣ, и прочая, и проч. и пр. Сводъ всего написаннаго г. Стасовымъ составилъ-бы обширный, вдохновенно набросанный брульйонъ исторіи русскаго искусства за послѣднія двадцать, тридцать лѣтъ, изъ котораго, при провѣркѣ и перенискѣ набѣло, многое, конечно, пришлось-бы выкинуть, но многое и оставить для потомства, какъ достовѣрный и цѣнный дѣтописно-критическій матеріалъ. Образованный, съ изощреннымъ вкусомъ, убѣжденный и смѣлый критикъ, глубоко изучившій старое искусство и знающій вдоль и поперекъ новое, г. Стасовъ по праву занялъ въ журналистикѣ видный поста верховнаго судіи и вѣщаго пророка по части эстетики. Судъ, его, всегда рѣшительный и безповоротный, часто окончательно установлялъ въ общественномъ мнѣніи и славу и безславіе многихъ художниковъ и художественныхъ произведеній. Жзрекаетъ человѣкъ свое сужденіе громко, докторально, искренно и съ азартомъ, какъ это всегда дѣлаетъ г. Стасовъ, — чего-жь больше для того, чтобы прослыть руководящимъ авторитетомъ у нашей публики, такой робкой и безгласной, такой легковѣряой и малознающей ! 208
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4