и довольства. Ужь если на картппѣ г. Орловскаго «жатва> ■—такъ не ыеыѣе, какъ саыъ-тридцатъ, урожай такой, что сердце радуется; если лѣсъ— такъ „заповѣдный", съ вѣковымп деревьями, сажень въ обхватѣ, подъ сѣнь которыхъ еще и не заглядывалъ ни одинъ лѣсопроыышленникъ... Удивляешься только, гдѣ даровитыйхудожникъ находитъ на оскудѣвшей иынѣ Руси эдакіе благодатныеуголки? Ор/ІОВСКІЙ, К- —недавно объявившійся на страницахъ«Русскаго Вѣстника» новый беллетристъмаркевичевско-авсѣенковской школы (Романы: «Внѣ колеи», «Блудныйбратъ»). Это все та-яіе приторнаябеллетристическаярозовая водица, взболтанная всетѣмъ же обличительнымъ мелевомъ по адресу «либераловъ» въ «коленкоровыхъ манишкахъ»,—разницатолько въ томъ, что у г. Орловскаго она еш,е жиже, еще безвкуснѣе, чѣмъ у его учителей. Орловъ, —иѣвецъ русской оперы, изъ категоріи тѣхъ, которыхъ слушаютъ не безъ удовольствія, хвалятъвъ антрактахъ и, главнымъ образомъ, за „добросовѣстность", но, по выходѣ изъ театра, совершенно забываютъ объ ихъ существованіи. ОрлОВЪ, князь,—одинъизънонулярнѣйшихъ русскихъ людей въ Европѣ, особенновъЕвропѣ правящей, государственной и дипламатической. Князь— едва-линестарѣйшій изъсовременныхъ нашнхъ дппломатовъ—большую часть своей службы доблестно представдялъ собою Россію, въ качествѣ посла при кабинетахъразличныхъ«великихъдержавъ», и въ особенностивыдвинулся, какъ вліятельный миротворецъ, какъ достойнѣйшій сынъ и слуга отечества, въ послѣднее время. Его назначеніе на высокій постъ посла при германскомъ дворѣ составило важное событие въ международнойполитикѣ и было понято, какъ залогъ возстановленія нашпхъ добрыхъ отношений съ воинственнымисосѣдяии. Лично, какъ русскій человѣкъ, князь Орловъ прйнадлежитъ къ лучшнмъ, благороднѣйшимъ государственнымълюдямъ нре- ! образовательной эпохи, и всегда стоялъ за мирное развитіе, за прогрёссъ і и счастьеРоссіи, какъ это выразилось въ его замѣчательной запискѣ покой- і ному Государю, недавно опубликоваииой въ «Русской Старинѣ». ОСИНИНЪ, И. Т. —свѣжевѣнчанный лавреатъ, недавно отпраздновавшій, по игривому выраженію городскагоголовы, г. Глазунова, свою серебряную свадьбу съ женскимъ образованіемъ. Слѣдуя этому сравненію, г. Глазуновъ должевъ былъ сказать, что это была одновременно серебряная свадьба почтеннаго юбиляра и съ богословской наукой; но онъ этого не сказалъ, благочестиво сообразивъ во время, что тогда г. Осининъвышелъ-бы двоеясенцемъ... Несомнѣнно, однакожь, что ученое сердце г. Осинина иоситъ въ себѣ нѣкоторуюпроФессіональпую раздвоенность: ученый богословъ, по нризванію, влюбленный въ свою науку до того, что съ нею ему «трудно разстаться», по его выраженію, онъ въ то-же время отдаетъ большую часть своихъ силъ хлопотливому дѣлу высшаго руковожденія женскимъобразованіемъ, которое еще^—Богъвѣсть! —благопотребно-лн? Судя, впрочемъ, но тѣмъ стоустымъвыраженіямъ горячей признательности, которыми были почтены и ученый, и педагогическія заслуги г. Осинина на его юбилеѣ, слѣдуетъзаключить, что г. Глазуновъ безъ колебаній могъ-бы воздать долю хвалы и удивленія, равно счастливомуи плодотворному, двойному сожительству юбиляра—и съ доброй нѣмкой-иедаго163
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4