всѣхъ почти его богатырскихъ походахъ. А кто такъ близко дѣ.шлъ подвиги героя, тотъ и самъ достоинъ „торлгественнаго вѣнца". Курочкинъ, Н. С.—одинъ изъ иослѣднихъ могиканъ блестящей н;урнально -литературной плеяды конца пятидесятыхъ и начала шестидесятыхъ годовъ, центромъ которой служилъ, блаженной памяти, „Современникъ". Эго были люди „отриданія и протеста", по ходячей классиФикаціи, но будущій историкъ россійской словесности и публицистики назоветъ ихтз, по преимуществу, людьми юношески-горячей, даже мечтательной отчасти вѣры въ человѣка и въ добро, и широкихъ, благородныхъ гражданскихъ идеаловъ. Живымъ подтвержденіемъ этого можетъ служить Николай Стеиановичъ, удивительнымъ образомъ сохранившій въ своей личности, не взирая на тяжелыя жизненш.ш испытан!я п трудную, неисходную болѣзнь, всю моральную свѣжесть и чистоту, весь душевный закалъ и идейную складку этого симпатичнаго русскаго „культурнаго" типа, принаддежащаго иынѣ уже больше исторіи и пока мало оцѣненнаго, но за то съ избыткомъ оклеветаннаго. Какъ писатель, г. Курочкинъ извѣстенъ своими прекрасными переводами, главнымъ образомъ, итальянскихъ поэтовъ, нѣсколькими повѣстями, но больше всего своими оригинальными стихотвореніями, проникнутыми задушевностью и гражданской скорбью, переходящей мѣстами въ язвительную иронію „музы мести и иечали". КшесИНСКІЙ—старѣйшій и заслуженнѣйшій кориФей петербургскаго балета, чуть не цѣлое полстолѣтіе мастерски отплясывающій съ неувядаемой энергіей, воздушностью и граціей. Началъ танцовать въ Варшавѣ, откуда въ началѣ 50-хъ гг., по волѣ императора Николая, былъ привезенъ на перекладныхъ, вмѣстѣ съ товарищами, въ Петербургъ и исполненіемъ мазурки въ „Крестьянской свадьбѣ" составилъ себѣ карьеру. И до сихъ поръ г. Кшесинскій считается лучшииъ и самымъ „огненнымъ" мазуристомъ въ столицѣ. Кюи, Ц, А. — инженерный полковникъ, ироФессоръ ФортиФикаціи, композиторъ и музыкальный критикъ... Довольно любопытное, но вовсе не рѣдкое въ карьерѣ русскихъ людей, смѣшеніе проФессій и призваній. Впрочемъ, г. Кюи во всемъ успѣваетъ, и „генералъ-басъ" у него очень мирно и любовно уживается съ фиртификаціонной „сапой". Крѣпостей, правда, онъ не осаждалъ и не бралъ, сколько извѣстно, но признается не менѣе компетентнымъ сиеціалистомъ вч> ФортиФикаціи, какъ и въ музыкѣ, особенно въ „музыкѣ будущаго". Г. Кюи сочинилъ и иоставилъ нѣсколько оперъ („РатклиФъ", „ Сынъ мандарина", „Анджело" и др.), весьма плохо оцѣненныхъ, однакоже, партіей мелодистовъ и профанами, пустившими было даже такую злую пародію, будто бы „лучшія мѣста" въ оиерахъ г. Кюи суть тѣ, которыя, независимо отъ пера автора, были вдохновенно насижены мухами на страницахъ его нотныхъ тетрадей. Тѣмъ не менѣе, г. Кюи считается главой, столько разъ осмѣянной скалозубами прессы, „могучей кучки" русскихъ пагнеристовъ —сторонниковъ и дѣятелей музыки будущаго. Какъ музыкальный критикъ, г. Кюи стяяіалъ заслуженную извѣстность своей обширной эрудиціей, серьезностью взглядовъ и талантливостью изложенія. ] 19
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4