рощи", зритель отчетливо слышитъ шелестъ дистьевъ и обонпетъ заиахъ березовыхъ почекъ, а, стоя передъ его картиной „Гроза", чувствуетъ неотложную потребность надѣть калоши и распустить надъ собой зонтикъ. Впрочемъ, необходимьшъ условіемъ такой иллюзіи служитъ искусственное освѣщеніе, безъ котораго картины г. Куинджи много теряютъ въ своемъ волшебствѣ и оставляюіъ очень многаго желать относительно техники и кондепціи. Тайна очарованія картинъ г. Куинджи заключается въ его рѣдкомъ, удивительномъ искусствѣ рисовать воздухъ и всѣ свѣты. какіе только существуютъ въ природѣ, въ особенности-же луниый свѣтъ. (См. его «Ночь на Днѣирѣ»), Въ этоыъ отиошеніи, онъ — неподражаемый виртузозъ и даже, можетъ быть, больше виртуозъ, чѣмъ художникъ-творецъ, какъ это сказали-бы вы о томъ скрипачѣ-концертантѣ, который сталъ-бы дивить васъ искуссной игрою на одной струнѣ. Въ творческомъ аппаратѣ г. Куинджи точно также звучитъ пока одна лишь струна. Кулишъ, П. А. — извѣстный писатель, авторъ прекрасной, классической, въ своемъ родѣ, книги „Записки о южной Руси" и основатель перваго, по времени, періодическаго изданія на малорусскомъ языкѣ, „Основа", къ сожалѣнію, недолго существовавшаго. Г. Кулишъ признается иниціаторомъ и главою того невиннаго филологоэтнограФическа.го движенія, въ пользу „самобытности" малороссійскаго слова, казацкой „чуприны", полтавскихъ галушекъ и та.къ далѣе, включительно, конечно, до „горілки" и „варенухи", которое, подъ именемъ „украпноФильства", заподозрѣно „Московскими Вѣдомостями" и Комп. въ стремленіи къ измѣнническому „сепаратизму", ради возстановленія, якобы, „гетьманщины", запорожской „Січи" и тому подобиыхъ безвозвратныхъ архаиамовъ. Вслѣдствіе послѣдовавшей опалы на малорусскую словесность, г. Кулишъ очень долго молчалъ, проживая анахоретомъ на какомъ-то уединенномъ хуторѣ, а теперь, вдругъ, неожиданно объявился въ Львовѣ, гдѣ, какъ извѣщали газеты, принялъ дѣятельное участіе въ расхлебываніи той горячей междуплеменной полемической каши, которую заварили мѣстные украиноФилы и полонофилы къ вящему удовольствію лукаваго шваба, отлично знающаго толкъ въ мудрой политнкѣ—сііѵісіе еі ітрега. НулЬКОВЪ —Въ ряду тѣхъ маленькихъ „самобытныхъ" Геростратиковъ, которые публично высказались противъ общественнаго чествованія памяти Тургенева потому-де, что онъ не „нашего" цеха и не „нашего" прихода, не сватъ „нашъ" и не братъ,— честь почина безспорно принадлеяситъ представителю петербургскаго мѣщанскаго общества Кулькову, симъ и прославившемуся. Иумбергъ —хозяинъ весьма популярнаго въ Петербургѣ, огромнаго „торговаго дома", который правильнѣе было-бы назвать мануфактуряымъ Ноевымъ ковчегомъ, такъ какъ у Кумберга можно найти почти все, что касается домашней обстановки, отъ роскошныхъ зеркалъ п англійскихъ ковровъ до сапояшой щетки и кухонной чумички... Жаль только, что трудно найти у негочто нибудь сходное по цѣнѣ. Куропаткинъ, генералъ, — славный Патроклъ тристаты славна,го русскаго Ахилесса, такъ безвременно погибшаго для отечества. Г. Куропаткинъ пріобрѣлъ извѣстность, какъ доблестный сподвижникъ, ближайшій товарищъ и помощникъ Скобелева во 118
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4