Ера—Кра. чсмъ, мнѣніе, что намъ такіе-то ученые и нужны. Краевичъ—шш довольно извѣетное въ педагогической лптературѣ и въ петербургскомъ учебноінъ ыірѣ. Типъ столичнаго педагога, по программѣ дѣятельности и карьерѣ; преподаетъ въ казенныхъ учебныхъ заведеніяхъ для чиновъ и отличій, мечтая въ юности объ «округѣ», и—какъ знать? —о «портФелѣі даже; ищетъ выгодныхъ уроковъ—для безбѣднаго иждивенія и связей съ сильными міра сего; сочиняетъ свое «руководство» — сперва «малое», потомъ «большое», или сперва «сокращенное», потомъ «пространное», а иногда наоборотъ — сперва «пространное», а потомъ «сокращенное»; конечно, и то, и другое удостоиваются одобренія «ученаго комитета» и выдерживаютъ безчислеиное множество изданій; упрочившись и созрѣвъ, начинаетъ помышлять о литературно-педагогической славѣ: пишетъ статьи, публично читаетъ рефераты, и—что ни статья, то новоявленный Песталоцци, что ни реФератъ, то—громъ аплодисментовъ, а въ газетной «хроникѣ» сейчасъ «отчетъ»: «такъ и такъ, эра новая въ пѳдагогіи... нашъ извѣстнѣйшій, уважаемѣйшій... привѣтствуемъ... удивляемся!» Ничего не остается — издавать свой журналъ. «Ученый комитетъ» одобряетъ и обѣщаетъ «предложить» для учебныхъ библіотекъ... Въ перспективѣ улыбается субсидія... Рѣшено, п— вотъ въ инвентарѣ россійской словесности однимъ ненужнымъ періодичесскимъ изданіемъ стало больше, а счастливый пѳдагогъ-журналистъ почіетъ на лаврахъ. Краевскій, А. А. —патріархъ и Маѳусаилъ россійской журналистики, пережившій нѣсколько поколѣній и переиспытавшій всяческія времена и „еры", всяческія „направленія" и „давленія". Вообще, Андрей Александровичъ уліасно много жилъ (да продлитъ Господь его дни и впредь!), и такъ какъ жилъ онъ все время превратной, придавленной жизнью русскаго „интеллигента" и русскаго журналиста — жизнью, исполненной на каждомъ шагу иадающихъ сюрпризомъ на голову кирпичей съ карниза нашего общественнаго зданія, жизнью, подверженной всякимъ случайностямъ и пресѣченіямъ, а, порой, едва пользующейся правомъ терпимости, то, по истинѣ, нужно удивляться его живучести. Да онъ, въ эгомъ отношеніи, и представляетъ собою единственный примѣръ въ исторіи русской литературы и журналистики... Разумѣется, кто такъ много жилъ, тотъ немало и нагрѣшилъ насвоемъ вѣку, но сколько ни упрекали А. А. въ хамелеонствѣ и Флюгарствѣ, по части „убѣжденій", въ канцеляризмѣ воззрѣній на внутренніе вопросы, въ гуттаперчевой извилистости его либерализма, въ тяготѣніи къ сильнымъ міра сего, въ наклонностяхъ къ кумовству, къ протекціи, къ сребролюбію и т. д., и какъ ни вѣски бывали иногда эти упреки,—исторія, нѣтъ сомнѣнія, вынесетъ ему вполнѣ оправдательный приговоръ, а, можетъ быть, еще и по головкѣ погладитъ. Мы ссылаемся на судъ псторіи, потому что г. Краевскій безспорно—историческая Фигура, типичная и крупная, особенно по отношенію къ спеціальному району русской журналистики, въ которой онъ неутомимо подвизался цѣлое полстолѣтіе и всегда игралъ въ ней роль выдающагося дѣятеля —представителя лучшихъ ея органовъ. Довольно сказать, для удостовѣренія его заслугъ передъ русской журналистикой, что въ сороков ыхъ годахъ онъ соз154
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4