Дуб бѣждать, а, въ едучаѣ пораженій, «ретироваться», но «съ честью». Изъ этого еще не сдѣдуетъ, однако, чтобы, напр., горбуновскій генералъДитятинъ, досконально нзучивъ прекрасно составленный «Лекціи тактики» г. Драгомирова, сталъ-бы, вдругъ, полководцемъ или, ставши иыъ,—допустимъ такой, небезпримѣрный въ исторіи, канризъ судьбы, — никогда не проигрывалъ-бы сраженій. Впрочемъ, это лучше насъ знаетъ самъ почтенный генералъ, такъ какъ онъ—заслуженный боевой оФицеръ, изучившііі войну практически, п считается компетентнымъ ученымъ "не только по тактикѣ, но н по военнойисторіи, которая, съ точки зрѣнія военнаго искусства, есть, въ сущности, исторія искл-юченій изъ непогрѣшимыхъ правилъ тактики. ДубаСОВЪ, —Имя и подвигъ г. Дубасова столь громки и общеизвѣстны, что прибавить къ его популярности мы ничего не въ состояніи. Думашевскій, А. Б. —юристъ не у дѣлъ и публицистъ- диллетантъ, пользующійся извѣстностыо, но не въ томъ размѣрѣ, какой она могла-бы имѣть, еслибъ не оставлялъ свое прихотливое перо такъ часто и такъ подолгу сохнуть въ бездѣйствіи. Впрочемъ, въ свое время г. Думашевскій поработалъ не мало (нагосударственной службѣ, по адвокатурѣ, по пзданію: «Судебнаго Вѣстника», «Сборника кассаціонныхъ рѣшеній» и пр.), и поработалъ весьма удачливо, если не для своей славы, то для составленія себѣ того блаженнаго и независимаго положенія, въ которомъ всего удобнѣе роль беззаботнаго «любителя просвѣщенія», снисходительнагокъ собственной бездѣятельности и очень строгаго къ дѣятельности другпхъ, смакующаго литературныя запятія не какъ хлѣбъ Душ— насущный, а какъ умственный дессертъ и отчасти какъ комнатную гимнастику для «разбитія мыслей», но въ глубинѣ души совершенно индиФерентнаго ко всему на свѣтѣ, кромѣ своего личнаго благосостоянія и комфорта. Ь'Ьошше сГебргіі и скептикъ, по складу ума, закаленнаго въ юриснруденціи, г. Думашевскій —нужно отдать ему справедливость —бываетъ неумолимъ въ своихъ, неотразимо - логичныхъ и остроумныхъ, диллетантскихъ «обвинительныхъ актахъ» (таковъ ужь у него литературный жанръ) противъ всякаго рода «хищенія», беззаконія и «прелюбодѣйства мысли», встрѣчающихъ въ немъ нроницательнаго изслѣдователя, близко и всесторонне знакомаго съ дѣломъ... Дурдинъ —нивной заводчикъ, пріобрѣвшій извѣстность своею неукротимой назойливостью, съ которою онъ много уже лѣтъ старается споить своимъ пивомъ все столичное населеніе и, для этого, стремится украсить своими полпивными всѣ перекрестки въ Петербургѣ. Можетъ быть, это ему и удалось-бы, еслибъ только столичное населеніе утратило способность различать порченую невскую воду, сдобренную кукельваномъ, отъ дѣйствительнаго пива. Душкинъ — водевильный актеръ Александринскаго театра, но, по настоящему, главное амплуа его не на сценѣ, а въ печати, гдѣ онъ, независимо отъ себя, съиздавна исполняетъ отнюдь не благодарную роль безъотвѣтнаго балаганнаго «турки» для рецензентскихъ тукманокъ. Между тѣмъ, чего-бы, казалось, требовать отъ г. Душкина? —Мужчина онъ благообразный, голосъ имѣетъ звонкій, на сценѣ держится «съ ловкостью почти военнаго человѣка», брюки на немъ всегда послѣдняго Фасона, и ес77
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4