и дѣлается онъ у Дойникова прескверно. ДОМОНТОВИЧЪ, И. И. — Цицеронъ петербургской думы, пріобрѣвшій извѣстность и уваліеніе согражданъ не столько, впрочемъ, за краснорѣчіе и таланты—весьма спорные, сколько за долголѣтнее, безпорочное и усердное толченіе ораторской воды въ ступѣ городскихъ вопросовъ. Заслуга не малая —говоримъ это серьезно —продъ псторіей нашего городскаго самоуправленія, которая, несомнѣнно, скажетъ объ Иванѣ Ивановичѣ, примѣрно, такъ: «бѣ мужъ честенъ, пменемъ Іоаннъ Многоглаголивый, который, къ удивленію современниковъ и потомства, стоя у общественнаго пирога, не только не стремился выкусить изъ него ломоть на свою долю, но былъ даже того, на рѣдкость, мнѣнія, что общественные пироги, будто-бы, не для такой цѣли стряпаются, а «излюбленные» думцы, будто-бы, не для хищенія оныхъ выбираются, и посильно, со многими усугубленіями, проповѣдывалъ сію мечтательную теорію, хотя и вотще»... Кромѣ этой отрицательной заслуги, исторія, вѣроятно, затруднится найти еще какую-нибудь положительную въ благочестивомъ житіи г. Домонтовича. Не думаемъ также, чтобы перлы его краснорѣчія г. Филоновъ занесъ въ свою хрестоматію образцовъ ораторскаго искусства, хотя, безспорно, по неутомимости и болтливости, г. Домонтовичъ рѣшительно превзошелъ всѣхъ древнѣйшихъ и новѣйшихъ ораторовъ. Въ думѣ онъ говорить всегда и обо всемъ, такъ что одна экономная коломенская кофейница искренно пожалѣла какъто, въ простотѣ души: —отчего - де языкъ И. И. не вставленъ въ коФейную мельницу—сколько-бы онъ цикорія намололъ, а то, вотъ, мелетъ по- -Дом-Драпусту, на усыпленіе думскихъ «милостивыхъ государей» и на смѣхъ газетчиковъ... Жалко! Дононъ —по приговору гастрономовъ, чуть-ли не единственный въ Петербургѣ ресторанъ, гдѣ «можно поѣсть», если не всегда со вкусомъ, то, по крайней мѣрѣ, безъ большаго риска отравиться. Цѣны уыѣренныя — всего два рублика за обѣдецъ; но т-зіеиг Дононъ—хозяинъ очень предупредительный и имѣетъ обыкновеніе заранѣе спрашивать гостя: какого шампанскаго прикажетъ онъ подать себѣ къ жаркому? Цѣны опять - таки умѣренныя и выборъ обширный: у т-зіеиг Донона есть всякія, къ услугамъ гостя, иностранныя вина, исключая никакого. Это зіпе дна поп дононовскихъ обѣдовъ... хотите—кушайте, хотите—нѣтъ! Доротъ —соплеменная и однородная съ предшествовавшей. Фирма загороднаго притона для Фешенебельнаго обжорства и пропойства, но уже въ превосходной степени: съ «чертиками», съ «зелеными зміями», съ цыганской пляской, съ сокрушеніемъ зеркалъ, съ буйствомъ и скандаломъ, а подъ часъ и съ полицейскимъ протоколомъ. Въ то время, какъ у Донона кушаютъ люди солидные, у Дорота обычные гости—гулящіе богатые «соврасы» и «ташкентцы», да ворующіс кассиры (зри жизнеописанія Бритнева, Юханцева и др.). О цѣнахъ здѣсь не спрашиваютъ и «счеты» пишутъ вилами, но на чистѣйшемъ Французскомъ языкѣ. Лучшаго, словомъ, помѣщенія шальнымъ и краденымъ деньгамъ и найти невозможно! ДрагОМИрОВЪ, М. И., генералъ, — популярный въ военномъ мірѣ начальникъ Академіи Генеральнаго Штаба, считается авторитетомъ тактики, превосходной науки, которая учитъ по76
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4