— 19 — теше ѵи іш реііі ЬаЬіі й'епГап!, еі п'еп аі раз Ші ии зеиі а поз еиіапіз пі §гаи(І8, пі реШз. Приписка Н. М. Карамзина. Здравствуйте, любезнѣйшіе друзья! Всякій разъ съ сердечнымъ удовольствіемъ читаемъ ваши письма. О себѣ сказать нечего: сижу за корректурами, и все тутъ. Охоты къ выѣздамъ нѣтъ и не будетъ, кажется. Здѣсь сказали, что Государь будто бы передумалъ и велѣлъ отдать мою Исторію въ цензуру; но это еще до меня не дошло. Думаю, это неправда. Въ самый тотъ вечеръ, какъ я былъ въ комнатномъ сиектаклѣ у вдовствующей Императрицы, получено было здѣсь нзвѣстіе о смерти Карла Виртембергскаго. Съ того времени я не выѣзжалъ. Теперь выѣзжаю, но все еще не здоровъ. Обнимаю васъ, друзья сердечные. Если не умру, то пріѣду въ Москву, вѣрпо, вѣрно. 14. С.-Петербургъ. 28 ноября 1816. Любезнѣйшіе друзья! Извѣстіе о внезапной кончинѣ добраго Д. С. Дохтурова І0 ) насъ поразило. Бѣдная Марья Петровна! Нельзя подумать о ней безъ сердечнаго содроганія. Напишите къ намъ обо всѣхъ Оболенскихъ. Мы всею душею раздѣляемъ съ ними горе. Вы жалуетесь на рѣдкость нашихъ нисемъ, а мы, кажется, пе оставляемъ ни одного изъ вашихъ безъ отвѣта. Странно и то, что Селивановскій п) долго не получаетъ отъ меня корректуръ: я ни мало не задерживаю ихъ. Велите спросить у него, всѣ ли посланныя ко мнѣ опъ получилъ обратно? Это надобно объяснить. Я примусь за Тургенева, который отсылаетъ мои письма па почту. Везпокойство ваше объ насъ есть трогательное доказательство вашей дружбы. Доселѣ надобно еще благодарить Бога; мы всѣ живы и почти здоровы. Но признаюсь, что Петербурга не восхищаетъ меня, хотя и отдаю ему справедливость. Для васъ, па примѣръ, онъ можетъ быть веселѣе, нежели для меня. Я лѣнивъ на выѣзды и не падокъ на знакомства. Даже и къ тѣмъ людямъ, которыхъ 2*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4