— 184 — на поляхъ сраженій и равно блестящее лицо въ салонахъ обѣихъ столицъ. Въ дѣтствѣ моемъ заглядывался я на него и любовался красивою и мужественною наружностью и отличающейся отъ другихъ изящною и щегольскою осанкою. Онъ былъ одииъ изъ ближайшихъ пріятелей отца моего. По иріѣздѣ въ Москву Бороздинъ отыскалъ меня и очень обласкалъ, какъ сына нріятеля своего. Онъ дружески укорялъ меня въ тунеядствѣ моемъ и говорнлъ, что въ молодыхъ лѣтахъ сыну Андрея Ивановича стыдно бить баклуши и быть какимъ-то Митрофанушкою, недорослемъ въ обществѣ. Къ тому же времени пріѣхалъ изъ . Варшавы и Новосильцовъ, вызываемый государемъ, который тогда со всѣмъ дворомъ имѣлъ нребываніе въ Москвѣ. Бороздинъ былъ нріятелемъ и Новосильцова. Однажды Бороздинъ нригласилъ меня обѣдать съ Ыовосильцовымъ и передалъ меня ему на руки. Новосильцовъ благосклонно иринялъ меня: участь мол была рѣшена" (Полное собрате сочиненій князя II. А. Вяземскаго. I, XXXVII —XXXVIII) 25-го августа 1817 года князь И. А. Вяземскій по Высочайшему указу Всемилостивѣйше пожалованъ въ коллежскіе ассессоры, и вмѣстѣ съ тѣмъ новелѣно ему было находиться при тайномъ совѣтникѣ Ііовосильцовѣ. 37) Жуковскій былъ иазначенъ нренодавателемъ русскаго языка великой княгинѣ Александрѣ Ѳеодоровнѣ. Въ Воспоминаніяхъ ея мы читаемъ: „Я принялась серьезно за уроки русскаго языка; въ учителя мнѣ былъ данъ Василій Андреевичъ Жуковскій, въ то время уже извѣстный ноэтъ, но человѣкъ онъ былъ слишкомъ поэтичный, чтобы оказаться хорошимъ учителемъ. Бмѣсто того, чтобы корпѣть надъ изученіемъ грамматики, какое-нибудь отдѣльное слово рождало идею, идея заставляла искать поэму, а поэма служила предметомъ для бесѣды; такимъ образомъ, проходили уроки. Поэтому русскій языкъ я постигла плохо, и не смотря на мое страстное желаніе изучить его, онъ оказывался на столько труднымъ, что я въ нродолженіе многихъ лѣтъ не имѣла духу произносить на немъ цѣлышхъ фразъ" {Русская Старина 1890, октябрь, стр. 32 —33). 38) 16-го мая 1818 г. Карамзинъ нисалъ И. И. Дмитріеву: „Мнѣ грустно, что гг. профессоры Московскаго университета оскорбились моимъ выраженіемъ въ запискѣ о Москвѣ, сочиненной мною для императрицы. Я не думалъ ничего худого, сказавъ: „Надобно возстановнть университетъ и физически и нравственно" . Это совсѣмъ не касается нравовъ. Я желалъ только, чтобы университетъ еще болѣе возвысился, болѣе одушевился и сдѣлался нолезнѣе. Желаніе мое отчасти исполнилось. Профессоры ободрены награжденіями. Общіе эти пріятели распустили эту записку по Москвѣ къ моему неудовольствію; она была писана совсѣмъ не для публики" (стр. 238). 39) Графъ Брей, баварскій посланникъ. 22-го ноября 1817 Карам-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4