"" » ■ ■■ . . "•. А.;- ■■ У- -Д, ^ —179 — его мыслями, но искренно удивлялся его разуму и скромному краснорѣчію" {Письма Л. М. Карамзина къ И. И. Дмитріеву. С.-Лб. 1860, стр. ] 40). 3) Послѣ Бородинской битсы, въ которой князь П. А. Вяземскій участвовалъ, состоя въ Мамоновскомъ полку, онъ вмѣстѣ съ Н. М. Карамзинымъ выѣхалъ изъ Москвы въ Ярославль. Здѣсь уже были, жены ихъ; но оставаться въ Ярославлѣ нечего было и думать. Французовъ ждали и туда. Вслѣдъ за великою княгинею Екатериною Павловною поснѣшно выѣхали многіе ярославцы и нріѣзжіе. Карамзины рѣшились ѣхать въ Нижній Ыовгородъ, чтобы находиться въ близости помѣстья своего въ Арзамасскомъ уѣздѣ, а князь П. А. Вяземскій выбралъ для временнаго жительства Вологду. „Выборъ мой палъ на этотъ городъ" пишетъ князь Вяземскій, —„потому, что въ Вологду ѣхалъ нашъ знакомый, знаменитый московскій врачъ и акушеръ (профессоръ Московскаго университета) Рихтеръ. Жена моя была беременна первымъ свонмъ ребенкомъ и вскорѣ должна родить. Въ ожиданіи родовъ ея Рихтеръ нросиживалъ у насъ цѣлые часы и въ комнатѣ предъ спальнею ея писалъ извѣстное свое сочиненіе о медицинѣ въ Россіи" (Русскгй Архивъ 1866, стр. 226 —227). 4) Юрій Александровичъ Недединскій-Мелецкій, который съ супругою и дочерью находился тогда тоже въ Вологдѣ. „Въ 1812 году судьба забросила меня въ Вологду", писалъ князь Вяземскій; —„туда же забросила она и Нелединскаго, который также держался въ Москвѣ донельзя. Эта изгнанническая жизнь еще болѣе сблизила меня съ нимъ. Разность лѣтъ нашихъ могла бы служить препятствіемъ къ совершенному сближение. Но родовая нріязнь, обстоятельства, общее бѣдствіе могли достаточно сгладить эту неравность. Къ тому же въ свойствахъ Нелединскаго было много сочувственнаго молодости, въ моихъ —какое-то особенное сочувствіе съ лѣтами зрѣлыми. Онъ изъ нервыхъ одобрилъ мои первые опыты. Стихи мои, которые первоначально таилъ я отъ Карамзина, какъ дѣтскія шалости отъ строгаго наставника, встрѣчали въ Нелединскомъ благосклоннаго слушателя. Въ Вологдѣ, когда онъ занимался пересмотромъ своихъ стихотворческихъ рукописей, онъ иногда требовалъ моего мнѣнія. Третьимъ литературнымъ посредникомъ между нами былъ преосвященный Евгеній. Часто собирались мы у него по вечерамъ. Умъ его разносторонній, миогія и обпшрпыя . свѣдѣнія, рѣдкое добродушіе придавали этимъ бесѣдамъ особенную прелесть" {Полное собраніе сочинение князя П. А. Вяземскаго. С.-Пб. 1879, II, 382—383). 5) 15-го іюня 1813 года Карамзинъ былъ уже въ Москвѣ, а 21-го іюня того же года —въ Остафьевѣ. Изъ Москвы Карамзинъ писалъ И. И. Дмитріеву: „Я плакалъ дорогою, плакалъ и здѣсь, смотря на разва12* • <• ѵ. Ѵ;5' -*■ ІЖѴ-о Ъ*, .-1 ѵ/іі/л . \
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4