537 зарожденіе культуры. 538 котораго такъ уважаютъ всѣ наши разноцвѣтные публпцпсты, говорптъ, что зіногочнсленное семейство пролетарія должно возбуждать въ насъ къ отцу этого семейства такое же отвращеніе и презрѣніе, какое возбудило бы безобразное пьянство. Ратуя за женщину н доказывая необходимость женскаго труда, Милль особенно напираетъ на то соображеніе, что трудъ въ значительной степени отвлечетъ женщину отъ дѣторожденія. Наконецъ, въ своей знаменитой кнпгѣ «О свободѣ» (Оп ИЬегІу) Милль признаетъ за государствомъ право запрещать, но своему благоусмотрѣнію, браки между людьми необезнеченныхъ классовъ. Тутъ ужъ не знаешь, чѣмъ больше восхищаться: гуманностьюли, пли дальновидностью подобной идеи. Я посмотрю на нее съ точки зрѣнія дальновидности. Ну, прекрасно: государство запретило браки; тогда начинаютъ рождаться дѣти внѣ брака у такпхъ родителей, которымъ дѣтей нмѣть не позволяется; чтобы быть поелѣдовательиымъ, государство назначаетъ за незаконный рожденія уголовный наказанія; тогда начинаются вытравлпванія зародышей и дѣтоубійства; государство казнить престуннпковъ и преступнпцъ. Такъ или иначе задушевное желаніе Милля исполнено: возрастаніе населенія пріостановлено. Кто потруслнвѣе, тотъ воздержится посредствомъ «шогаі гезігаіпЬ, а кто построптпвѣе—того обуздаетъ палачъ. Казни будутъ происходить каждый день, но что за бѣда? Велпкая цѣль достигнута, и нрогрессъ человѣчества обезпеченъ. Я удивляюсь только, какъ это Мпллю не пришло въ голову подать государству слѣдующій мудрый совѣтъ: пусть государство само назначаетъ, сколько новорол:- денныхъ младенцевъ мужского пола могутъ современемъ воспользоваться своими половыми способностями; затѣмъ, пусть остальные будутъ лишены этпхъ антиирогрессивныхъспособностей. При теперешнемъ состояніп хирургіп такое лишеніе можетъ быть совершено безъ малѣйшей опасности для жизни, и малютки вырастутъ, сохраняя на всю жизнь превосходный сопрано и не жалѣя о своей утратѣ. При такомъ образѣ дѣйствій государство всегда можетъ сохранить контроль надъ размноженіемъ людей. УІІІ. Одинокій поселенецъ находился на своемъ богатомъ островѣ въ положеніп Тантала; деревья дѣвственнаго лѣса были усыпаны птицами, который могли доставить ему превосходное жаркое; изъ чащи выскакивали поминутно зайцы и дикія козы, отъ которыхъ не отказался бы самый разборчивый гастрономъ; въ прозрачной водѣ рѣки шевелились форели, лещи, щуки и разныя другія очень аниетитныя рыбы. Задача состояла только въ томъ, чтобы взять въ руки всѣ эти летающія, бѣгающія и плавающія кушанья. Но пменно въ руки-то они и не давались; Робинзону приходилось пробавляться дикими плодами п съ сокрушеніемъ размышлять о ирелестяхъ мясного и рыбнаго стола. Если ему удавалось, послѣ долгпхъ попытокъ и разочарованій, убнть мѣтко ^щеннымъ камнемъ какого-нибудь кролика, то конечно онъ очень дорожнлъ своей добычей; онъ иридавадъ ей тѣмъ болѣе цѣнности, чѣмъ значительнѣе были побѣжденныя имъ пренятствія. Чтобы набрать себѣ нлодовъ, Робинзону надобно было ходить но лѣсу и взлѣзать на деревья въ нродолженіе нѣсколькихъ часовъ; чтобы убить камнемъ кролика, емунадобнобыло ходить, осматривать, подкарауливать, ирицѣливаться и промахиваться въ иродолженіе нѣсколькихъ дней. Понятно, что онъ дорожилъ убитымъ кроликомъ больше, чѣмъ нѣсколькими десятками банановъ или кокосовыхъ орѣховъ. Но Робинзонъ—человѣкъ догадливый; онъ нридумываетъ устроить себѣ лукъ, п онытъ убѣждаетъ его, что заостреиныя деревянный стрѣлы летятъ дальше и достигаютъ цѣли вѣрнѣе, чѣмъ камень, брошенный рукой. Кролики и птицы начинаютъ дѣлаться ето добычей чаще, чѣмъ прежде; добываніе животной пищи значительно облегчено, между тѣмъ какъ за бананами и за кокосовыми орѣхами попрежнему приходится бродить по лѣсу и взлѣзать на деревья въ продолженіѳ нѣсколькихъ часовъ. Въ ирейскурантѣ Робинзона совершается переворотъ: кролики, сравнительно съ плодами, дешевѣютъ, а плоды, сравнительно съ кроликами, становятся дороже. Когда Робинзонъ дѣйствовалъ камнемъ, онъ готовъ былъ дать за кролика сорокъ штукъ плодовъ; теперь, владѣя лукомъ, онъ уже не дастъбольше тридцати. Но у него родилось неистовое желаніе отвѣдать рыбы; за хорошаго леща онъ съ удовольствіемъ далъ бы двѣ пары кроликовъ или сто двадцать штукъ плодовъ; изобрѣтательность опять выручаетъ его пзъ затрудненія; заостренная кость, тонкая жила и деревянная налка образуютъ первобытнуюудочку; является рыба, п колониста нашъ скоро замѣчаетъ, что поймать рыбу вовсе не такъ трудно, какъ ему казалось; цѣнность рыбы понижается, хорошій лещъ уравнивается въ правахъ съ кроликомъ, а потомъ, когда устройство удочки совершенствуется, то лещъ даже становится ниже кролика. Но всѣ эти иередвиженія на прейскурантРобинзона клонятся къ постоянному возвышенію одной цѣнности, съ которой Робинзонъ сознательно или безсознательносравниваетавсѣ блага п удобства своей одинокой жизни. Это —• цѣнность человѣческаго труда. Съ кажДымъ новымъ изобрѣтеніемъ пли улучшеніемъ трудъ Робинзона становитсяболѣе производительнымъ. Вооруженный лукомъ н удочкой, Робинзонъ въ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4