b000001647

к поглощению столицей даровитого провинциала, т. е., в конце концов, к той же централизации. Так оно чаще всего и бывало, и историку культуры иногда с трудом приходится улавливать характерные местные черты в обли- ке овладевшего столичной культурой провинциала. Вместе с академиком Вернадским мы можем утверждать о науч- ных уклонах Ломоносова: «Вопросы северного сияния, хо- лода и тепла, морских путешествий, морского льда, отра- жения морской жизни на суше — всё это уходит далеко вглубь, в первые впечатления молодого- помора». Однако ясно, что проработав три года в Марбурге, ^два во Фрей- берге, овладев всем богатством европейской науки, Ло- моносов уже новым человеком взирал на северное сияние и морские явления. Другое дело, если бы столица сама заимствовала , что- нибудь у провинции, если бы местный край и не просто подготовил хорошо своего питомца к движению в русле столичной культуры, но внес в нее нечто .свое, ориги- нальное, новое, создал особое направление в литературе, в искусстве, в идеологии. Может ли что-нибудь в русском- областном движении ответить таким ожиданиям? Если даже для Франции, за исключением националь- ных движений провансальского и бретонского, мы затруд- нились бы при всей разработанности исторических ма- териалов подыскать сразу убедительный пример, то- тем труднее это для России с ее принудительной централи- зацией и меньшей общей культурностью. Однако, всматриваясь, и здесь мы получим любопытные наблюдения: областная дифференциация и подъем куль- туры зашли уже так далеко, что можно указать вырази- тельные образцы целостных культурных движений, созда- вавшихся в провинции и переходивших потом в столицу. Таков пример Казанского культурного гнезда начала XIX века. «Вся моя будущность определилась этой поездкой», — говорит С. Т. Аксаков в своих воспоминаниях о первом! приезде в Казань. И это, конечно-, не преувеличение. Изучив 34 ♦