509 ИСТОРИЧЕСКОЕ РАЗВИТІЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ МЫСЛИ. 510 люди очень любятъ умозрительную философію, на томъ основаніи, что Тьмы ипзкпіъ истпнъ лнѣ дороже Насъ возвышающій обманъ. Низкія истиныдѣйствительнойжизни такъ и остаются навсегда низкими въ такомъ обществѣ, въ которомъ мыслящіе люди боятся къ нимъ прикоснуться и нредпочитаютъупиваться возвышающими обманами. Въ такомъ обществѣ даже строго-реальная наука скоро нревра- ' щается въ возвышающій обманъ. Добытыя истины не находятъсебѣ приложенія; онѣ остаются въ библіотекахъ; онѣ невходятъ ни въ народное міросозерцаніе^ ни въ народный трудъ. Ученые чувствуютъ себя одинокими, ни съкѣмъ и ни съ чѣмъ не связанными, никому и ни на 'что не нулшыми; они трудятся для собственнаго удовольствія и теряютъ такимъобразоиъвсякое желаніе и всякую возможность отличать полезныйтрудъотъ мартышкина труда. Всякій трудъ иолезенъ, потому что онъ доставляетеученому удовольствіе, и всякій трудъ есть мартышкинъ трудъ, потомучто обществоненолучаетъотънего ровно ничего. При такихъ условіяхъ наука ненремѣнно должна измельчать и зачахнуть. Уже великій Архимедъ даетъ намълюбопытныйпримѣръ того, какимъ образомъ ученые, оторванные отъ жизни, тратятъ свои силы на дѣтскія забавы. Въ одномъ изъ своихъ сочиненій онъ доказываете серьезно и пространно, что можно сосчитать не только всѣ песчинкиморскихъ береговъ, но даже всѣ песчинки, который можно было бы умѣстить между землей и неподвижными звѣздами. И дѣйствительно онъ производитеэто вычисленіе, «Такая книга,—замѣчаетъ Дреперъ,—есть игра математическагогиганта, безпечно забавляющагося своей собственной силой». Такая книга, прибавлю я отъ себя, указываете самымъ выразительнымъ образомъ на печальное и почти безнадежное положеніе того общества, среди котораго она возникла. Плохо, очень плохо идете жизнь того народа, въ которомъ гиганты, подобные Архимеду, забавляются, вмѣсто того чтобы работать. Какой-то латинскій писатель въ какомъ-то сочиненіи употребилъ.замѣчательное выраженіе: «Ііопіо Ьотіпі Іириз» (человѣкъ человѣку волкъ), то есть человѣкъ обращается съ человѣкомъ, какъ волкъ или какъ съ волкомъ. Эти три слова: «Ьото Ьотіпі Іириз» превосходно характеризуютъту болѣзнь, отъ которойпогибла классическая цивилизація. Грекъ на варвара, аристократе на чернорабочаго, богачъ на бѣдняка, свободный па раба, аеинянинъ на спартанца, философъ на неуча., мужчина наженщину, отецънасына,—всѣ народности, всѣ классы общества^ всѣ люди, различные между собою по полу, по возрасту или по образованно, смотрѣли другъ на друга съ недовѣріемъ, съ недоброжелательствомъ, съ пренебреженіеиъ и съ худоскрытымънамѣреніемъ скрутить, осѣдлать, взять., въ ежовыя рукавицыи обратить въ вьючное животное. Какъ велись, напримѣръ, тогдашнія войны?—Александръ Македонскій, образованный человѣкъ, ученикъ Аристотеля, любитель философіи и естествознанія, въ самоецвѣтущее время эллинизма распялъ на крестахъдвѣ тысячи тирійцевъ за то великое преступленіе, что они съ болыпимъмужествомъи самоотверженіемъ защищали противъ него свой родной городъ. Какъ смотрѣли другъ на друга отдѣльные греческіе города?—Аоипы такъ озлились за что-то па Мегару, что въ мирное время установили законъ, по которому каждый мегарянинъ, очутившіпся въ Аѳинахъ, немедленно долженъ подвергаться смертной казни.—Какъ относились философы къ народу?—-Всѣ онибыли убѣждены, что народъ никогда не можете и не долженъ просвѣщаться; всѣ они считалисуевѣріе необходимымъ для массъ, и многіе изъ нихъ имѣли по двѣ доктрины: одну—эксотерическую—для всѣхъ желающихъ, другую—эзотерическую— для немногихъ посвященныхъ. Когда философы пускались разсуждать о политикѣ, то онивсегда сочиняли такое общественное устройство, при которомъ всѣ работаютъ, а философы постоянно кушаютъ и постоянно размышляютъ о суетности всего земного и тлѣннаго. Что же, наконедъ, должно было выдти изъ этого Ьошо Ьотіпі Іириз?—Различныя національности, не умѣющія жить между собою въ добромъ согласіи и неспособныя обогащать другъ друга мпрнымъ и плодотворнымъ обмѣномъ продуктовъ физическаго и умственнаго труда, должныбыли постоянноссориться, драться, разорять и поглощать другъ друга. Такъ это и было. Потомъ, когда всѣ народности, облегающія бассейнъСредиземнаго моря, оказались достаточноистрепанными, всѣ онѣ должны были попастьподъ господствокакой-нибудь одной народности, разумѣется той, которая была затаскана менѣе всѣхъ остальныхъ. Такъ оно и случилось. Римъ иоложилъ насильственныйконецъ всѣмъ международнымъ дракамъ по берегамъ Средиземнаго моря. Общее порабощеніе привело за собою общее спокойствіе. Религіи, національности поневолѣ перемѣшались. Шероховатости сгладились отъ ежедневныхъ соприкосновеній. Не находя себѣ удовлетворенія и питанія въ войнѣ, международный антипатіи притупились и заглохли. Но въ этомъ вынужденномъспокойствіи было мало отраднаго. Это было спокойствіе безсилія и обморока. Административныяи финансовыя распоряженія Рима поддерживали этотъ обморокъ самымъ тщательнымъобразомъ. Римляне обращались съ завоеваннымиземлями такъ, какъ англичанеобращаются съ Осте-Индіей... Онитянулиизъ провинцій все, чтб можно было вытянуть. Покоренныя населенія были задавлены налогамии, кромѣ того, римскіе чинов-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4