447 сочяненія д. и. Писарева. 448 ми и воспитателями; стало быть, отъ кого быни зависѣло тѣлосложеніе молодого поколѣнія, отъ родителей пли отъ педагоговъ, причина этого тѣлосложенія все-таки будетъ истреблена или сохранена, смотря по тому, вредно или полезно это тѣлосложеніе для даннаго общества. Теорія естественнаго выбора остается такимъ образомъ въ полной безопасности, но высказанное мною предположеніе интересно для насъ въ другомъ отношеніи. Прогреесъ въ органическомъ мірѣ дѣйствительно существуетъ. Этотъ фактъ не подлежитъ сомнѣнію. Но совершается ли этотъ прогрессъ совершенно независимо отъ воли и сознанія отдѣльныхъ жпвотныхъ, или же, нанротивъ того, нѣкоторыя животныя своими сознательными усиліями содѣйствуютъ тѣмъ измѣненіямъ, которыя переживаетъ ихъ порода? Ѳтотъ вопросъ вероятно кажется читателюочень страннымъ, а между тѣмъ онъ возникаетъ въ нашенъ умѣ совершенно естественно, когда мы вглядываемся въ жизнь высшихъ пасѣкомыхъ, подобно пчелѣ и муравью. Читатель все-таки смѣется и никакъ не хочетъ вѣрить, чтобы муравей могъ сознательно участвовать въ прогрессѣ своей породы; но мнѣ кажется, что читатель въ этомъ случаѣ ошибается. Если безнлодіе рабочихъ и раздѣленіе ихъ на различныя кастыпроизводятся исключительно различными особенностями въ тѣлосложеніи плодовитыхъ самокъ, то видоизмѣненія муравьиной породы или ея прогрессъ происходят совершенно независимо отъ воли и сознанія самихъ муравьевъ. Если же, нанротивъ того, безнлодіе и касты составляютъ въ большей или въ меньшей степени результата воспитанія, то прогрессъ находится въ рукахъ самыхъ муравьевъ, или, другими словами, муравьи сами дѣлаютъ свой прогрессъ. Если судьба' лпчинокъ зависитъ отъ воспитателей, если воспитатели могутъ произвести значительныя измѣненія въ комплекціи будушаго насѣкомаго, если отъ нихъ зависитъ поворотить развитіе личинки въ ту или въ другую сторону, сдѣлать изъ личинки плодовитую самку или воина, простого рабочаго или дойную корову (Мугтесосузіив), то, разумѣется, все будущееблагосостояніе муравейника во всякую данную минуту зависитъ цѣликомъ отъ его взрослаго населенія. Въ такомъ случаѣ умъ и опытность рабочаго муравья не умираютъ вмѣстѣ съ нимъ. Все, что онъ получилъ ота природы, все, что онъ пріобрѣлъ воспитаніемъ, все, что ему передали старшіе муравьи, все, что онъ видѣлъ и испыталъ въ своей собственной жизни, —все это прилагается къ дѣлу воспитанія личинокъ, все это передается потомъ молодому муравью и все это становится навсегда двигательнымъ элементомъ въ прогрессѣ породы. Каждое поколѣніе собираетъ свой запасъ опытности, каждая личность вносить въ этотъзапасъ своюкрупинку, и все это вмѣстѣ присоединяется къ общему капиталу и производитъ прочное приращеніе въ умственномъ и матеріальномъ богатствѣ общества и породы. Читатель сердится или смѣется. Онъ увѣренъ въ томъ, что я зафантазировался и что критическія способности моего ума перестали слѣдить за движеніями моего пера. Читатель хочетъ напомнить мнѣ, что я все-таки говорю о муравьяхъ, анеолюдяхъ; ноя самъ твердо помню это обстоятельство и внимательнымъ взоромъ наблюдаю за шалостями моего легкомысленнаго (о, даже слишкомъ легкомысленнаго!) пера. Но что же касъ, читатель мой, смущаетъ? Вы вѣроятно думаете, что у муравья не можетъ быть индивидуальныхъ мыслей, что онъ не способенъ накопить запасъличной опытности и что онъ не въ состояніи дѣлиться съ своими согражданами своими ощущеніями, соображеніями и воспоминаніями. Да, муравей конечно—животное маленькое и невзрачное. Неловко какъ-то приписывать такому ничтожеству разныя высшія способности и отправленія. А между тѣмъ вы, мой читатель, все-таки потрудитесьпреодолѣть вашезамѣшательство ипрочтите сдѣдующій простой разсказъ Карла Фохта, —человека, совершенно нерасположеннаго фантазировать и умиляться. «Одинъ изъмоихъдрузей, —говоритъФохтъ, — сдѣлалъ слѣдующее наблюденіе. Муравьи объѣдали у него вишни съ одного дерева. Чтобы отвадить ихъ, онъ вымазалъ стволъ дерева кругомъ на вершокъ въширину густымъ табачнымъ нагаромъ изъ трубки, собраннымъ нарочно для этой цѣли. Муравьи, взбиравшіеся на дерево толпами, поворотили назадъ, когда дошли до этого клейкаго и вонючаго кольца. Тѣ, которые были на деревѣ и хотѣли спуститься внизъ, не осмѣлились перешагнуть черезъ кольцо; они взлѣзли опять наверхъ и съ вѣтокъ свалились на землю. Дерево скоро освободилось отъ своихъ посѣтителей. Но черезъ нѣсколько времени муравьи полѣзли толпами вверхъ по стволу. Каждый изъ нихъ несъ въ челюстяхъ кусочекъ земли, и съ величайшей осторожностью начали они накладывать на табачный нагаръ одинъ комокъ возлѣ другого, такъ что мало-по-малу образовалась настоящая мощеная дорога, которую они укрѣпили и расширили съвеличайшей старательностью. Потомъ, когда составилась полоска шириною въ полвершка, колонна муравьевъ съ полной безопасностью могла снова взбираться на дерево, которое дѣйствительно покрылось немедленно толпами опустошителей». («2оо1о§ Вг.>, В. 1-я, 8. 555). Если животныя дѣйствуютъ постоянно по инстинкту, и если всѣ инстинкты представляютъ только рядъ машинальныхъ привычекъ, полученныхъ каждымъ животнымъ при самомъ рожденіи по наслѣдству отъ предковъ, то надо предположить, что всѣ муравьи, посѣщаюшіе вишневыядеревья, имѣютъ наслѣдственную при-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4