337 ПРОГРЕССЪ ВЪ МІРѢ ЖИВОТНЫХЪ И РАСТЕНІЙ. 338 мости, живетъ и дѣйствуетъ ощупью, по силѣ иперціи, безъ всякаго плана жизни и безъ всякой цѣли. Какъ оно живетъ вообще, такъ точно оно дѣйствуетъ и на тотъ міръ животныхъ и растеній, отъ котораго оно зависитъ въ своемъ пропвтаніи. Вліяніе этого безсознательнаго большинства обнаруживается медленно, неясно и безтолково^ но зато кругъ дѣйствій этого большинства чрезвычайно обширевъ. Во-первыхъ, большинство есть все-таки стихійная сила, и въ сравнении съ нею всякіе индивидуальные труды оказываются крошечными песчинками; во-вторыхъ, это большинство дѣйствуетъ не какихънибудь восемьдесятълѣтъ, какъ просвѣщенные скотоводы, а нѣсколько дееятковъ тысячелѣтій. Поэтому не подлежитъ сомнѣнію, что большинство, или человѣчество вообще, съначала своего существованія невольно и безсознательно произвело въживотныхъ и върастеніяхъ множество чрезвычайно важныхъ и обширныхъ измѣненій. Всякій разъ, какъ только человѣкъ имѣлъ возможность выбрать изъ нѣсколькихъ предметовъ одинъ, онъ выбиралъ непремѣнно тотъ, который доставлялъ ему больше пользы или удовольствія. Если онъ, напримѣръ, могъ прокормить только одну соба^ то онъ конечно пришибалъ не ту, которая отличалась особеннойвѣрностыо и смышленностью. Если у него была одна кобыла, то онъ, разумѣется, не отыскивалъ для нея нарочно самаго уродливаго и дряхлаго жеребца. Когда арабы, застигнутые голодомъ въ пустынѣ, бываютъ принуждены зарѣзать и съѣсть верблюда, то они никакъ не распорядятся такимъ образомъ съ самымъ лучшимъ и съ самымъ крѣнкимъ верблюдомъ. Дикіе обитатели Огненной Земли такъ дорожатъ своими собаками, что во время голодныхъ мѣсяцевъ или годовъ, которые для всякихъ дикарей вообще повторяются очень часто, —они убпваютъ и съѣдаютъ своихъ старухъ, а собакъ не трогаютъ, потому, говорятъ они, что собака полезнѣе. Когда людямъ, не питающимся въ обыкновенное время человѣческимъ мясомъ, приходится поѣдать своихъблизкихъ родственницъ, тогда, разумѣется, бываетъ уже съѣдено все, что только можно было съѣсть. Собаку можно съѣсть, а если ея' не съѣсть, то ее надо кормить, а это очень мудрено сдѣлать въ такое время, когда люди ѣдятъ другъ друга, и все-таки умираютъ съ голоду. Понятно, что послѣ такой передряги уцѣлѣютъ только тѣ собаки, которыя, во-первыхъ, особенно драгоцѣнны для своихъ владѣльцевъ какими-нибудь отмѣнными достоинствами и, во-вторыхъ, умѣютъ переносить голодъ лучше другихъ. Выборъ будетъ сдѣланъ такимъ образомъ не по раціональной методѣ, но зато чрезвычайно строго. И въ древности, и во время среднихъ вѣковъ люди голодали очень часто, нисколько не хуже теперешнихъ обитателей Огненной Земли или Гренлапдіи. А что въ доисторическія времена такія голодныя полосы находили на людей еще гораздо чаще и поражали ихъ гораздо сильнѣе, въ этомъ не можетъ быть никакого сомнѣнія. Чѣмъ дальше въ лѣсъ, тѣиъ больше дровъ; чѣмъ дальше въ прошедшее, тѣмъ мрачнѣе становится картина человѣческаго существованія или прозябанія. Голодъ обрушивался и на людей, и на домашнихъ животныхъ; животныя травоядныя могли бы прокормиться сами, но ихъ съѣдали голодные люди, и конечно оставалось въ живыхъ только то, что было всего крѣпче, всего лучше и всего необходимѣе. Эти періодическія посѣщенія голода сдѣлались гораздо рѣже или совершенно прекратились только тогда, когда люди, размножившись, сталивести образъ жизни, вполнѣ приличный осѣдлому и земледѣльческому племени. Тутъ уже «табуны его коней» не могли пастись«вольны, нехранимы>, потому что это возмолшо только тогда, когда «его луга необозримы», а необозримость луговъ существуетъ тогда, когда народъ находится въ иереходномъ состояніи отъ кочевой жизни къ осѣдлой. Когда же кони и всякій другой скотъ стали обитать въ нокрытыхъ строеніяхъ, тогда вмѣсто вліянія періодическаго голода домашнія животныя стали испытывать на себѣ видоизмѣняющее дѣйствіе хозяйственныхъ распоряженій. Всякій крестьянинъ, вовсе не разсчитывая усовершенствовать породу и вовсене зная, что такія усовершенствованія возможны, старался по крайней мѣрѣ, чтобы его корова или кобыла не производила на свѣтъ уродовъ. Для этого онъ, напримѣръ, держалъ молодыхъ еамцовъ отдѣльно отъ молодыхъ самокъ. Если представлялась возможность случить корову съ хорошимъ быкомъ, или кобылу съ хорошимъ жеребцомъ, то крестьянинъ, разумѣется, пользовался этой возможностью, потому что важное значеніе хорошей породы понятно самымъ необразованнымъ людямъ и было имъ извѣстно съ незапамятныхъ временъ. Они не умѣли ни произвести, ни даже поддержать въ полной чистотѣ хорошую породу, но все-таки, по мѣрѣ своихъ силъ и своей сообразительности, они старались сдѣлать получше, а не похуже. То, что было очевидно дурно, —отбрасывалось въ сторону; то, что было очевидно хорошо, —сохранялось; и такъ какъ въ этомъ направленіи дѣйствовали не десятки людей, а милліоны, то и результаты получились очень значительные, хотя въ большей части случаевъ никакое научное изслѣдованіе не можетъ показать намъ, каковы были первобытныя формы домашнихъ животныхъ, и чрезъ какія постепенныя видоизмѣненія они должны были пройти, прежде чѣмъ достигли своего теперешняго положенія. Исторія разныхъживотныхъ и хозяйственныхъ растеній не сохранилась и не могла сохраниться по многимъ причинамъ. Во-первыхъ, начало земледѣлія и скотоводства относится къ такому далекому прошедшему, о которомъ говорятъ не
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4