b000001510

94 ЗАПИСКИ С. п. ШЙХАГ^ІІА. ОКТЯБРЬ 1805. знакомыхъ Дмитріевъ; и всѣ они на бѣду живутъ въ противоположныхъ частяхъ города: одни — въ ДаФертовѣ, другіе — на Пречистенкѣ, третьи — у Серпуховскихъ воротъ, а Циціановъ — на Поварской. Околесилъ, ко- нечно, пол-Москвы, покамѣстъ добрался до Газетнаго переу-ика къ чу- даку Митро Хотяинцову, который накормилъ, напоилъ или, лучше, окормилъ и опоилъ. Онъ сдѣлался еще оригинальнѣе: такъ потолстѣлъ что кубарь-кубаремъ, и сталъ плѣшивѣе полнаго мѣсяца. Недѣли три гуляетъ на пропалую и теперь знается только что съ Земскимъ Судомъ' отъ секретаря до послѣдняго подъячаго. Шампанское льется какъ вода, и когда компанія упьется, задеретъ хоромъ козелка: «Какъ пошелъ нашъ козельчикъ въ лѣсочикъ гулять: зумъ — зумъ, зумъ — зумъ, и проч » — «Да помилуй, Митро, — говоритъ ему братъ, — чт5 тебѣ за охота водиться съ этимъ пустымъ пародомъ?» — «Какъ чт5 за охота? Ну, а неравно подъ слѣдствіе попадешь. > — Да вѣдь ни у тебя, ни у меня дѣлъ никакихъ нѣтъ. — «Теперь нѣтъ, да могутъ случиться. з> — «Имѣнья также у насъ въ Московской губерніи кромѣ дома нѣтъ.» — «Теперь нѣтъ, да быть можетъ: надо думать о будущемъ.г- — Толкуй съ нимъ, а вѣдь у молодца больше тысячи душъ. Между тѣмъ съ этими поздравленіями и бражничаньемъ, кажет- ся, я далеко не уйду. Еще слава Вогу, что прошлаго года ус- пѣлъ перейдти Рубиконъ; иначе чувствую, что пришло бы мнѣ плохо. Вогъ вѣсть, отъ чего теперь мнѣ стоитъ такого напряженія быть вни- мательнымъ. Намедни Антонскій заказалъ для предстояш;аго акта стихи, и вотъ до сихъ поръ ничего не лѣзетъ въ голову. За то добрый мой П. И. осѣдлалъ Пегаса и корпитъ надъ одою, подъ названіемъ Геній, въ которой вовсе незамѣтно присутствія генія. Мерзлякову заказаны стихи на Благосп/ь, Граматину — Гчмнъ Истинѣ, и Соковнину — стансы на Счастье. «Все-та предметы-з»й нравственные,— говоритъ Антонъ Антоновичъ, — вотъ и ты-та паписалъ бы что-нибудь на Левииность-та., а то все актерки-та на умѣл. Врани, Аптопъ, ругай меня; Что стою брани — самъ и знаю, И за нее, повѣрь , тебя Еще я больше уважаю; Ты хочешь мпѣ добра, и я — Въ театръ Нѣмецкій уЬзжаіо! Все такъ, а чуть ли Антонскій не правъ: мнѣ кажется, я, просто, не оправился еш;е отъ Іюньской моей горячки. Иначе быть не можетъ. Между тѣмъ за что ты гщуняешь меня? Гдѣ это умничанье, ко- торымъ ты мнѣ попрекаешь? Ты хочешь, чтобы я писалъ о всемъ безъ