b000001510

ДРАМЫ ГРАФА П. С. ПОТЕМКИНА. 425 ТОЛЬКО не переводидъ <Магомета>, но даже и не поправлялъ его, по той простой причинѣ, что П. С. Потемкинъ самъ владѣіъ стихомъ ма- стерски и не нуждался ни въ чьей помощи. <Это былъ человѣкъ съ большимъ талантомъ, присовокупилъ Дмитревскій, и еслибъ не посвя- тилъ всего себя военной службѣ, то былъ бы отличнымъ писателемъ. Въ молодости своей онъ написалъ двѣ оригинальныя драмы въ стихахъ: «Россы въ Архипелагѣ> и «Торжество Дружбы >. Павелъ Сергѣевичъ Потемкинъ, впослѣдствіи граФъ, хотѣлъ отличаться не одною хра- бростью и мужествомъ на войнѣ, но и мирными подвигами въ тишинѣ кабинета >. И въ самомъ дѣлѣ переводъ «Магомета >, за исключеніемъ очень немногихъ стиховъ, правиленъ и вѣренъ съ подлинникомъ. Я про- читалъ его передъ самымъ спектаклемъ и, признаюсь, нахожу, что, въ отношеніи къ языку, онъ несравненнЪ лучше не только трагедій Су- марокова, но и самого Княжнина. Роль Магомета чрезвычайно трудна и, однакожъ, Яковлевъ испол- нилъ ее мастерски; съ первой сцены и до послѣдней онъ былъ совер- шеннымъ Магометомъ, то-есть какимъ создадъ его Водьтеръ, ибо дру- гаго настоящаго Магомета я представить себѣ не умѣю. Съ первой сцены и до послѣдней онъ казался какою-то олицетворенною судьбою, неотразимою въ своихъ опредѣленіяхъ: чтб за величавость и благород- ство во всѣхъ его тѣлодвиженіяхъ, что за грозный и повелительный взглядъ! Какая самоувѣренность и рѣшительность въ его рѣчи! Сло- вомъ, онъ былъ превосходенъ, такъ превосходенъ, что едва ли най- дется теперь на какой-нибудь сценѣ актеръ, который могъ бы срав- ниться съ нимъ въ этой великолѣпной роди. При самомъ появленіи своемъ на сцену, онъ ужъ овладѣваетъ вниманіемъ и чувствами зри- теля однимъ обращеніемъ своимъ къ военачальникамъ: Участники моихъ пресдавныхъ въ евѣтѣ дѣлъ, Величья моего щиты необоримы, Мурадъ, Герцидъ, Аммонъ, Али неустрашимый! Ступайте еъ жителямъ и именемъ моимъ Угрозой, ласкою внушите правцу имъ" Чтобъ Бога моего народы здѣсь познали, Чтобъ Бога чтили всѣ, а ьаче трепетамі! Эти посдѣдніе два стиха, и особенно посдѣднее двустишіе: а паче трепетали, Яковлевъ произнесъ такъ просто, но вмѣстѣ такъ энер- гически повелительно, что, еслибъ дѣйствіе происходило не на сценѣ, то у всякаго Герцида и Аммона съ товарищи душа, какъ говорится, ушла бы въ пятки. Чтб за органъ, Боже мой! И какъ онъ вла- дѣетъ имъ! А затѣмъ, этотъ видъ удивденія и скрытаго негодовашя при встрѣчѣ Сеида, и вопросъ: Сеидъі Зачѣмъ ты здѣсь?