b000001510

418 ЗАПИСКИ с. п. ЖИХАРВВЛ. МАЙ 1807. живой, поворачиваетъ глазами и дѣйствуетъ хоботомъ, то Личарда- Воробьевъ, не двигаясь съ мѣста, двѣнадцать разъ сряду превращается въ разные виды; то у Цымбалды выростаетъ саженъ въ десять рука, и все это дѣднется такъ быстро и натурально, что не успѣешь гла- зомъ мигнуть, какъ превращеніе и совершилось. Говори чтб хочешь и, пожалуй, называй все это глупостью и балаганными штуками, однакожъ изрѣдка взглянуть на эти штуки весело, когда онѣ дѣлаются отчетливо и особенно, когда находятся въ соединеніи съ такою прелестною жи- вописью и очаровательною музыкою, а сверхъ того оживляются игрою такихъ талантовъ, каковы Воробьевъ, Самойловы и Понамаревъ. По- слѣдній въ роли Цымбалды уморителенъ. Какъ онъ забавенъ на сценѣ, когда, маршируя передъ своимъ отрядомъ инвалидовъ, вдругъ громко командуетъ: <берегись!> и этимъ внезапнымъ восклицаніемъ перепугавъ свой отрядъ, а вмѣстѣ перепугавшись самъ, начинаетъ толковать имъ, что слово <берегись> не значитъ: «берегись чего-нибудь, а есть только воинская команда»... Виноватъ, я съ удовольствіемъ смѣялся въ «Неви- димкѣ> и пойду смѣяться въ другой разъ. Дирекція поставила <Невидимкуз> послѣ двухъ первыхъ частей <Русалки>, который нѣсколько ужъ стали надоѣдать публикѣ. Впродол- женіи двухъ слишкомъ лѣтъ, какъ даютъ эту оперу, театръ почти все- гда бываетъ наполненъ, и казначей театра, Петръ Ивановичъ Альбрехтъ, подучившій недавно Анненскій крестъ, тогда какъ его не имѣютъ еще ни Майковъ, ни князь Шаховской, предпочитаетъ «Невидимку> всѣмъ трагедіямъ въ свѣтѣ, «Эдипамъ» и <Донскимъ», въ отношеніи къ де- нежному сбору. Но всему свой чередъ. Говорятъ, что декораціи, костю- мы и машины, приготовляемый теперь для оперы Крылова «Илья Бо- гатырь >, несравнительно великолѣпнѣе всѣхъ тѣхъ, которыя удивляютъ насъ въ «Русалкахъ> и «Князѣ-Невидимкѣ». Вольтеръ не любилъ большихъ оперъ, хотя и самъ сочинялъ ихъ. Онъ называетъ оперу «областью Овидіевыхъ превращеній». Это спра- ведливо; но едва ли справедливо сказанное имъ вообще о большихъ операхъ, й, щтапд. 8ресіас]е: все великолѣпіе оперъ съ ихъ декорація- ми, машинами, сотнею музыкантовъ и двумя сотнями всадниковъ не стбитъ четырехъ превосходныхъ стиховъ изъ трагедіи. 13 Мая, Понедѣдьникъ. Возвращаясь изъ Коллегіи съ Юшневскимъ, встрѣтили мы Петра Свиньина, который давно уже здѣсь и также, какъ и я, бьетъ баклуши. Поговоривъ о прошломъ Московскомъ житьѣ- бытьѣ и вспомнивъ о серенадахъ его подъ окнами Н. В. Вушуевой, онъ, на прощаньѣ, просилъ насъ сочинить ему Нѣмецкое письмо. <А ты не знаешь развѣ самъ понѣмецки?> спросилъ его Юшневскій. «Не-