b000001510

БОЛѢЗНЬ и ТОСКА. 387 моихъ пріятельницъ конца не будетъ; да и безъ разспросовъ онѣ ве- ликія мастерицы угадывать по одному моему взгляду, движенію губъи даже по моей походкѣ, чт5 происходить у меня на душѣ. Нѣтъ, какъ ни скучно, но рѣшусь просидѣть всю эту недѣлю дома подъ предло- гомъ болѣзни, а тамъ чт5 Богъ дастъ! Веселый хозяинъ мой заходидъ приглашать меня на вечеръ, ко- торый, вмѣсто Четверга, назначается въ Среду, по случаю имянинъ жены его. «"ѴѴіг ѵѵегйеп зіп^еп ипй 8ргіп§еп>, сказалъ онъ, подмигивая и арипрыгнувъ: «Біе Бате ^^Л^ё. аисЬ іа 8еуп>. Нашелъ чѣмъ зама- нивать меня добрый Торсбергъ! Не до пѣсенъ и пляски мнѣ грустному затворнику, у котораго въ головѣ теперь одна мелодія: Ваз -^ѵагеп п^і^ 8ее1і§е Та§е! Я всегда любилъ дѣлить досугъ свой съ людьми добрыми, какъ бы ничтожны они ни были; но теперь совокупное посѣщеніе такихъ ори- гиналовъ, какъ Т. Ѳ. Дурновъ и землякъ мой Кобяковъ, почитаю бла- годѣяніемъ судьбы. Они рады были приглашенію моему бывать у меня ежедневно и обѣщались даже обѣдать со мною во все продолженіе праздниковъ; народъ неприхотливый и довольствуется больше количе- ствомъ, чѣмъ качествомъ. Не заведетъ ли благопріятный случай ко мнѣ еще и Вельяминова? Онъ быдъ бы для меня сущею отрадою; съ нимъ время проходить незамѣтно. Краснопольскій началъ переводить оперу Оаз пене Зопп1;а§8-Кіпс1, подъ заглавіемъ «Домовые»; но едва ли онъ въ состояніи будетъ удер- жать въ своемъ переводѣ весь комизмъ арій, дуэтовъ и особенно пре- уморительнаго Финала перваго дѣйствія: для этого нужно много весе- лости, а Краснопольскій переводитъ очень равнодушно, какъ ученикъ по лексикону, и вовсе незнакомъ съ Нѣмецкими вицами СѴѴііг), иног- да очень пошлыми и глупыми, но за то всегда смѣшными. Ну какъ, напримѣръ, онъ справится съ входною аріею студента-жениха, которою молодой педантъ изъясняетъ такое смѣшное участіе въ здоровьѣ своей невѣсты: ІсЬ йа^'з оЪзедиіаІііег, Баз Ьеізаі;, ег§еЪпегта8аеп, ОЬ 8Іе Ьеиі посіигпаііѣег безсЫаі^еп ше еіп Каіг? Еслибъ переводъ могъ удасться, то нѣтъ сомнѣнія, что эта оперка, не во гнѣвъ будь сказано Якову Степановичу Воробьеву, который та- кой ненавистникъ Нѣмецкихъ и Французскихъ оперъ и оперетокъ, чрез- вычайно бы понравилась веселой части публики, тѣмъ болѣе, что могла 25*