b000001510

350 ЗАПИСКИ С. п. ЖИХАРЕВА. МАГТЪ 1807. пока переводомъ какой-нибудь хорошей театральной пьесы; вотъ, на- примѣръ, начните-ка переводить Гамлета>. Тутъ Гнѣдичъ съ жаромъ распространился о достоинствѣ этой трагедіи и начадъ превозносить Шекспира, который, по мнѣнію его, одинъ только могъ создать подобный характеръ. Выхвативъ изъ шкапа Шекспировы сочиненія во Французскомъ прозаическомъ переводѣ, онъ началъ декламировать сцену Гамлета съ привидѣніемъ, представляя поперемѣнно то одного, то другаго, съ такими странными тѣлодвиже- ніями и такимъ дикимъ напряженіемъ голоса, что ласкавшаяся ко мнѣ собака его, Мальвина, бросилась подъ диванъ и начала прежалобно выть. Гнѣдичъ хорошо ра^^умѣетъ Французскій языкъ, но говоритъ на немъ изъ рукъ вонъ плохо и въ чтеніи коверкаетъ его безъ милосердія: такого уморительнаго произношенія никогда не случалось мнѣ слышать. Кажется, сцена появленія привидѣнія — одна изъ Фаворитныхъ сценъ Гнѣдича; онъ отъ нея въ восторгѣ и удивляется искусству, съ какимъ она подготовлена, ибо, по словамъ его, иначе привидѣніе не могло бы производить такое поразительное впечатлѣніе на зрителей. По всему замѣтно, что переводчикъ <Иліады> изучаетъ и Шекспира: онъ гово- ритъ о немъ дѣльно и убѣдительно, и, не смотря на свои странности, внушаетъ довѣріе къ своимъ сужденіямъ. Гнѣдича въ университетѣ прозвали ходульникомъ *), 1'ііотте аих ёсЬазйев, потому что онъ всегда говорилъ свысока и всякому незна- чительному обстоятельству придавалъ какую-то особенную важность. Я думаю, что въ этомъ отношеніи онъ мало перемѣнился; но совсѣмъ тѣмъ нельзя не признать его человѣкомъ умнымъ и, что еп];е лучше, добрымъ и благонамѣреннымъ: к іоиі; ргепйге, с'е8Іі ипе Ъопие соппаіз- запсе а сиійѵег. Съ нимъ не скучно, и если онъ дюбитъ проповѣды- вать самъ, то слушаетъ охотно и другихъ съ живымъ, неподдѣльнымъ участіемъ, и возражаетъ безъ обиды чужому самолюбію. Я замѣтилъ что у него есть страстишка говорить афоризмами, какъ почти у всѣхъ грекоФиловъ, и другая — прихвастнуть своими Ьоппез &гШпв8; но у веякаго есть свой конекъ: отъ исполина Державина до Лиллипута Ко- бякова. Я сердечно радъ, что мы дружески сошлись съ Гнѣдичемъ и, дастъ Вогъ, не разойдемся врагами, потому что поняли другъ друга. Кажется, одно обстоятельство послужило еш;е къ большему нашему сближенію. Говоря о многихъ близкихъ моихъ знакомыхъ, которыхъ я потерялъ изъ виду и которыхъ надѣялся здѣсь найти, я случайно на- звалъ семейство Д. И. К., заслуженнаго генерала, поселившагося, года четыре назадъ, въ Петербургѣ по обязанностямъ службы; вдругъ Гнѣ- '') См. выше, 26 Феврадя 1806 года.