b000001510

СУЖДВНІЕ ОБЪ АКТВРѢ ДМИТРЕВСКОМЪ . 343 <Я И не намѣренъ разувѣрять васъ, а только хочу сказать, что ду- маю>. — «Ну, такъ говорите». — «Вотъ видите ли: между вами должно быть недоразумѣніе, которое происходитъ отъ того, что вы смотрите на искусство съ разныхъ точекъ зрѣнія, а затѣмъ и дарованія ваши не- одинаковы. Вы — дитя природы, а онъ — чадо искусства; средства ваши Огромны, а онъ имѣлъ ихъ мало и замѣнялъ ихъ чѣмъ могъ: умомъ и Эффектами, которыхъ насмотрѣдся вдоволь на иностранныхъ теат- рахъ. Изъ этого слѣдуетъ, что все то, что кажется хорошо вамъ, не можетъ нравиться Дмитревскому, который желалъ бы видѣть въ васъ другаго себя. Вы сказали, что онъ хвалитъ васъ именно тогда, когда, по мнѣнію вашему, вы играете слабо, и бываетъ недоволенъ вами въ то время, когда вы бываете довольны собою и развиваете всѣ огром- ный средства вашего таланта. Что жъ это доказываетъ? — то, что Дмит- ревскій желалъ бы, чтобъ эти средства не увлекали васъ за тѣ пре- дѣлы, которые искусство поставило таланту. Онъ послѣдователь Фран- цузской театральной школы; а всякій послѣдователь этой школы по- читаетъ не только излишнее увлеченіе, но даже излишнее одушевленіе актера на сценѣ нѣкоторымъ неуваженіемъ къ публикѣ. Я, съ своей стороны, совершенно противнаго мнѣнія, и люблю видѣть васъ на сце- нѣ во всей безъискусственной простотѣ вашего таланта, но долженъ сказать, что Дмитревскій такъ же вѣренъ своимъ понятіямъ и прави- ламъ; и если онъ, по робкой природѣ своей, опасаясь обидѣть наше самолюбіе, не говоритъ правды намъ, или высказываетъ ее обиняками, то съ вами онъ, конечно, не хитритъ, а говоритъ, чтб думаетъ, только посвоему. Я почти увѣренъ, что въ роляхъ драматическихъ онъ всегда бываетъ довольнѣе вами, чѣмъ въ другихъ роляхъ, требующихъ силь- нѣйшаго увлеченія, потому что условія драмы не дозволяютъ вамъ предаваться вполнѣ вашей энергіи>. — «То-есть, вы хотите сказать, что я кричу >, подхватидъ Яковлевъ съ нѣкоторымъ огорченіемъ: ото я слы- шалъ отъ многихъ такъ называемыхъ знатоковъ нашего театра >. — «Вы не поняли меня, Алексѣй Семенычъ>, отвѣчалъ я: «напротивъ, вы слы- шали уже, что я люблю видѣть васъ на сценѣ во всей безъискусствен- , ной простотѣ вашего таланта, но я — публика, и Дмитревскій — проФес- соръ декламаціи, мы совершенно противоположнаго образа мыслей. Я — публика требуемъ сильныхъ ощуш,еній, и для насъ все равно, какимъ образомъ вы ни произвели въ насъ эти ощуш,енія; но Дмитревскій смо- тритъ на игру вашу, какъ художникъ, не довольствуется тѣмъ, что вы заставляете его плакать или поражаете ужасомъ: ему надобно, чтобъ вы заставили его плакать или поразили ужасомъ, оставаясь въ предѣ- лахъ тѣхъ понятій, которыя онъ составилъ себѣ объ искусствѣ и внѣ которыхъ для него нѣтъ превосходнаго актера>.— «Мнѣ кажется, вы •