b000001510

ОВѢДЪ у АКТЕРЛ ЯКОВЛЕВУ 311 было не противно. Сами видите, Алексѣй Семенычъ, что я старѣю и хилѣю; грудь и органъ слабѣютъ. Теперь вамъ подобаетъ рости, мнѣ же малитися». — <Ну, вотъ вы сейчасъ состарѣлись и занемогли!» перехва- тилъ Яковлевъ, <а того и смотри, что какъ получите пансіонъ, такъ переживете и меня>. — «Мудрено, Алексѣй Семенычъ: я двадцатью го- дами постарѣе васъ...» — <И тридцатью похитрѣе>, примолвилъ, смѣясь, Яковлевъ, находив шійся въ веселомъ расположеніи духа. іА сколько лѣтъ быть должно нашему Петру Алексѣичу?» спроеилъ Шушерива Дмигревскій. <То-есть Плавильш,икову? Да онъ семью годами моложе меня>, отвѣчадъ Шушеринъ: <я родился въ 1753 году, а онъ въ 1760-мъ>. — іНу такъ вы съ Плавильш,иковымъ могли бы быть моими сыновьями, а Алексѣй внукомъ>, сказалъ Дмитревскій: <я родился въ 1733 году, то-есть ровно за сорокъ лѣтъ до рожденія Алексѣя и 20 лѣтъ до вашего появленія на свѣтъ Вожій. Много съ вами пережили мы добраго и худаго, Яковъ Емельянычъ; только на мою долю доста- лось болѣе, чѣмъ на вашу того и другаго. Какъ быть' У всякаго изъ насъ была своя свѣтлая полоса въ ясизни; моя прошла, а ваша про- ходитъ — чтожъ? по крайней мѣрѣ мы не лишены утѣшительныхъ вос- поминаній, которыхъ многіе не имѣютъ> . Мы вышли отъ Дмитревскаго вмѣстѣ съ Яковлевымъ, который вдругъ сдѣлался печаленъ и задумчивъ. <Вы куда отправляетесь?» спроеилъ онъ меня угрюмо. «Домой», отвЬчалъ я. — «Пойдемте ко мнѣ обѣдаты. — < Какой же теперь обѣдъ? Еще раноз'. — <Я обѣдаю всегда почти въ первомъ часу. Право, пойдемте. Отобѣдаемъ вмѣстѣ чѣмъ Богъ послалъ; вы мнѣ сдѣлаете удовольствіе>. — Если такъ, то извольте, я вашъ гость, и тѣмъ охотнѣе, что мнѣ хочется знать мнѣніе ваше о трагедіи Крюковскаго. И вотъ мы пришли и усѣлись за небольшой столикъ, поставлен- ный у стѣны и накрытый, вмѣсто скатерти, цвѣтною салФеткой Выпивъ, по приглашенію хозяина, рюмку травнику и закусивъ ломтикомъ паюс- ной икры, я хотѣлъ было завести съ нимъ рѣчь о трагедіи, но тол- стобрюхій Семеніусъ принесъ миску щ,ей съ двумя кусками холодной кулебяки и заставидъ меня отложить диссертацію до окончанія обѣда, который, впрочемъ, продолжался недолго и конченъ былъ на второмъ бдюдѣ, состоявшемъ изъ жареныхъ окуней. Яковлевъ неприхотливъ и умѣренъ въ пиш,ѣ. «Ну теперь, Алексѣй Семенычъ, что скажете вы о <ПожарсЕомъ'?> спроеилъ я моего амФИтріона. — «А что я сказать могу >, отвѣчалъ онъ, «кромѣ того, чтб сказалъ уже Дмитревскому: роль Пожарскаго слав- ная для меня роль, потому что мнѣ аплодировать станутъ такъ, что затрепі,итъ театръ. Что же касается до другихъ ролей, то я думаю, \