b000001510

БЛИНЫ У ЛКТЕРА ЯКОВЛЬВА. 315 Эти слова, сказанныя голосомъ слабымъ и печальнымъ, навѣяли на меня какое-то неизъяснимое уньшіе. Я оставилъ Державина въ грустномъ расположеніи духа и для разсѣянія отправился къ Яковлеву, у котораго нашедъ любезиаго отца Григорія. Они сбирались платить дань Масляницѣ ~ ѣсть блины. «Милости просимъ на новую бесѣду!» сказалъ весело Яковлевъ, «ста- рая вся исчерпана, и мы наговорились вдоволь, такъ что не о чемъ больше и говорить. Ваша очередь быть запѣвалою»... ^То-естъ запмва- лою, хотѣли вы сказать, Алексѣй Семенычъ>, отвѣчалъ я; «въ такомъ случаѣ, если бесѣда исчерпана, то, кажется, не совсѣмъ еш;е исчер- панъ вонъ этотъ графинъ съ травникомъ, и я готовъ выпить рюмку». Яковлевъ захохоталъ. <Мы закусили, въ ожиданіи блиновъ. Въ сосѣд- ней харчевнѣ пекутъ отличные, и д5ма такихъ не дождешься2>. — «Вы правы' Московскіе охотники до блиновъ не иначе ѣдятъ ихъ, какъ изъ харчевень>.— «Отчего же это бываетъ?> — «Видно оттого, что въ хар- чевнѣ, по количеству съѣдаемыхъ блиновъ, сковорода опекается луч- ше.» — ^«А гдѣ вы были теперь?» — «У Гаврила Романовича». — »3ачѣмъ же такъ рано? Еп];е не пробило и 12>.— «Смотрѣлъ съ нимъ прислан- ныхъ ему лошадей». — «А вы знаете въ нихъ толкъ?» — «Не могу хва- литься, но думаю, что знаю не меньше другихъ... Между тѣмъ, по словамъ Фонвизина: не о птицахъ предлежіитъ дѣло, а о разумной шво^г*. Когда вы играете?» — «Завтра играю Вольфа въ Гусситахъ». — «Пойду смотрѣть». — «А вы любите драмы?» — «Люблю, когда вы играете въ нихъ. Намедни съ удовольствіемъ видѣлъ васъ въ роди Мейнау». — «Каратыгина была лучше меня». — «Ну, не скажу: Караты- гина лучшая Эйладія, какую я въ жизни моей видѣдъ; но вы - совер- шенство! Вамъ не доставало одного: умѣнья одѣться. Вы слишкомъ пренебрегаете своимъ костюмомт^: вышли на сцену даже небритые» . — «А вы и это замѣтили? Но завтра костюмъ мой будетъ старогерман- скій: вы будете довольнѣе мною, хотя Каратыгина, въ роли Берты, убьетъ меня и заставитъ васъ плакать».— «Поможете ей ивы, Алек- сѣй Семенычъ; только смотрите, берегитесь: въ партерѣ будетъ нахо- диться человѣкъ, который замѣтитъ всякое ваше слово и всякое тѣло- движеніе ваше». — «Замѣтитъ да и запишетъ», сказалъ иронически Яковлевъ; «вишь вы какой соглядатай; мы къ этому не привыкли». Наконецъ, принесли блины въ горшкѣ, окутанномъ салФеткой. Яковлевъ ѣлъ мало, какъ бы не'хотя, но мы съ отцомъ Григоріемъ не положили охулки на руку. «Блины блинами», сказалъ отецъ Григорій, «а рѣчь рѣчью. Давича, когда вы взошли, я тодковадъ Алексѣю Се- меновичу о томъ, что, мнѣ кажется, трудно удержаться актеру въ сво- емъ естественномъ характерѣ человЬка и, волею-неволею, не принять