b000001510

302 ЗАПИСКИ с. п. ЖИХАРЕВА. ФЕВРАЛЬ 1807. подобно Яковлеву, Штейнсбергъ и Кудичъ также были хоро ігіи, всякій въ своемъ родѣ; но Боже мой, какая разница между ними и какъ всѣ они далеко отстали отъ этого чародѣя Яковлева! Я никогда не вооб- ражалъ, что актёръ, безъ всякой театральной иллюзіи, безъ наряднаго костюма, одною силою таланта могъ такъ сильно дѣйствовать на зри- телей. Дѣло другое въ «Димитріи Донскомъ>, или въ какой-нибудь другой трагедіи, въ которой могли бы способствовать ему и превосходные сти- хи самой пьесы, и великолѣпная ея обстановка, а то ничего, ровно ничего, кромѣ пошлой прозы и полуистертыхъ и обветшалыхъ дѳко- рацій. А костюмъ Яковлева? Черный, поношенный, дуряосшитый сюр- тукъ, старая измятая шляпа, всклоченные волосы, и совсѣмъ тѣмъ, какъ увлекалъ онъ публику! Многіе говорили мнѣ, что Яковлевъ и въ са- мыхъ драмахъ является трагическимъ героемъ. Ничего не бывало: вѣ- роятно, эти многіе не видали Яковлева въ роли Мейнау. Одно, въ чемъ упрекнуть его можно— это въ совершенномъ пренебреженіи своего ту- алета. Городской костюмъ ему не дался, и всякій Нѣмецкій сапожникъ одѣтъ лучше и приличнѣе, чѣмъ былъ на сценѣ онъ, знаменитый лю- бимецъ Мельпомены. Роль мадамъ Миллеръ, то есть Эйлаліи, играла Каратыгина пре- красно. Въ игрѣ этой актрисы много драматическаго чувства, много безъискусственной простоты, которая дѣйствуетъ на дупіу и нечувстви- тельно увлекаетъ ее. Эта женпі,ина вполнѣ обладаетъ, какъ говорятъ Французы, даромъ слезъ (<іоп йез Іагтее). Это лучшая Эйлалія изъ всѣхъ доселѣ видѣнныхъ мною *). Какъ мамзель НІтейнъ (нынѣшняя Гебгардъ) ни была хороша, но сравниться съ нею не можетъ, а о Московскихъ Русскихъ актрисахъ не'чего и говорить. Отчего во Французскихъ спектакляхъ, когда дѣйствіе происходитъ въ комнатѣ, разстилаютъ на сценѣ сукно, а въ Русскихъ этого не дѣ- лаютъ? Неужто же ноги Французскихъ актрисъ и актёровъ нѣжнѣе и чувствительнѣе ногъ актёровъ и актрисъ Русскихъ? Или Французская публика взыскательнѣе Русской? Это что-то неладно и, конечно, долго продолжиться не можетъ. Опрятность сцены гораздо важнѣе, нежели думаютъ, для произведенія сценическихъ ЭФФектовъ, а о приличіи ко- стюмовъ и говорить нечего. Не будь Яковлевъ одѣтъ такъ мизерабельно, по выраженію пріятеля моего, Кобякова, онъ показался бы вдвое пре- восходнѣе; да и драма-то выиграла бы вдвое, еслибъ декораціи были поновѣе и почище, какъ, напримЬръ, во Французскихъ спектакляхъ, или въ балетѣ. *) Два года посдѣ, автору „Дневника" удалось видѣть въ Ригѣ знаменятую мадаяѣ Оманъ (ОЬшап), и она только одна могла въ роли Эйлаліи сравниться съ Каратыгиной. Ііозднѣіішее пргшѣчапге.