b000001510

с Й. М\РЯНЪ 301 благоволенія своего къ Москвѣ, наградилъ его Александровскимъ орде- номъ, вскружила ему голову *). Во время ужина пріѣхалъ Флигель -а дъютантъ Маринъ и сказы- валъ, что, кажется, путешествіе Государя рѣшено, и едва-ли онъ скоро не отправится въ армію. Объ этомъ слыпіалъ онъ отъ обергоФ- маршала графа Толстаго,утромъ^ при смѣнѣ своей съ дежурства. Кикинъ шутя спросилъ его: еі соттѳпі; ѵопі: ѵоз Ъоппез Гогішіез? Буду отвѣ- чать тебѣ, сказалъ Маринъ, какъ одинъ путешественникъ, возвратившійся изъ Рима, отвѣчалъ своему знакомцу на подобный вопросъ' II у а Ііапі (іей Ьоппез і^огШпез к Еотѳ, ди'іІ п'у а ркгз йе Ъоппе &гіипе. Острякъ за словомъ, какъ говорится, въ карманъ не полѣзетъ. Онъ также сочинилъ стихи на современныя происшествія и читалъ ихъ по- слѣ ужина, стоя, не придавая имъ большой важности; въ нихъ есть обраш;еніе къ Бонапарту, выраженное очень энергически. Мнѣ понра- вился одинъ стихъ, который можно обратить въ аФоризмъ: „Высоноиѣріе предтеча есть паденья". 11 Февраля, Понедѣльникъ. Чѣмъ больше вижу Яковлева на сценѣ, тѣмъ больше удивляюсь этому человѣку. Сегодня онъ поразилъ меня въ роли Мейнау, въ драмѣ Ненависть къ людямъ и раскаянге. Какой талантъ! Вообще я не большой охотникъ до коцебятины, какъ назы- ваетъ князь Горчаковъ драмы Коцебу; однакожъ Яковлевъ умѣлъ до такой степени растрогать меня, что я, благодаря ему, вышелъ изъ те- атра почти съ полнымъ уваженіемъ къ автору. Какъ мастерски игралъ онъ нѣкоторыя сцены, и особенно ту, въ которой Мейнау обраш;ается къ слезамъ, невольно выкатившимся изъ глазъ его при воспоминаніи объ измѣнѣ жены и объ утратѣ вмѣстѣ съ нею блаженства всей своей жизни! Съ какимъ неизъяснимымъ и неподдѣльнымъ чувствомъ произ- несъ онъ эти немногія слова: милости просимъ, давно небывалые гостиі слова, которыя заставили плакать навзрыдъ всю публику; а нѣмая сце- на внезапнаго свиданія съ женою, когда, только-что перешагнувъ по- рогъ хозяйскаго кабинета, онъ неожиданно встрѣчаетъ жену и вдругъ, затрепетавъ, бросается стремгдавъ назадъ — эта сцена верхъ совер- шенства! Въ роли Мейнау я видѣлъ Плавильш;икова, Штейнсберга и Ку- дича. Первый игралъ умно и съ чувствомъ, но не заставлялъ плакать •) Преданіе увѣряетъ, что за большииъ обѣдомъ подали князю Дашкову письмо я, прочитавъ его, онъ измѣнился въ лицѣ, заболѣлъ и вскорЬ уиеръ; въ этомъ письмѣ магь его, знаменитая княгиня Дашкова, осыдала его руіаіельстваып (слышано огъ сына КНЯ8Я Дашкова, М. П. Щербинина). П. Б.