b000001510

ВБЧЕРЪ У ДЕРЖАВИНА. 299 но, правильно и съ необыкновеннымъ одушевленіемъ. Я отъ души лю- бовался сѣдовласьмъ старцемъ, который такъ живо сочувствовалъ кра- сотѣ етиховъ и передавалъ ихъ съ такою увлекательностью; судя по блѣдному лицу и серьёзной его физіономіи, нельзя было предполагать въ немъ такого теплаго сочуветвія къ поэзіи. Я запомнилъ множество прекрасныхъ етиховъ и могъ бы вчера безошибочно записать ихъ, но сегодня почти всѣ перезабыдъ и могу припомнить только нѣкоторые изъ посвященія Государю: и родъ РоманоЕЫхъ возвысивъ на престодъ, Исторгли навсегда гдубокій корень зо'лъ. Два вѣка протекли, какъ родъ сей достохвальный Даруетъ очасие Россіи безпечадьной: Раепространилъ ее на Сѣверъ и на Югъ, Ведичіемъ ея исполнилъ земной кругъ, Облекъ ее красой и силою державной И въ зависть міръ приведъ ея судьбою славной. И далѣе, изъ воззванія Гермогена къ народу: Отдайте жизнь, сыны Росоіи, Полмертвой матери своей; Обрушьте на враждебны выи Яремъ, носящійся надъ ней. Крыловъ не читалъ ничего, сколько его о томъ ни просили: изви- нялся, что новаго не написалъ, а стараго читать не стбитъ, да и не помнитъ. Ѳ. П. Львовъ прочиталъ стишки свои къ «Пѣночкѣ>, напи- санные хореемъ довольно легко и съ чуветвомъ: Пѣночка моя драгая, Что сюда тебя влекло? Легкое твое крыло Чистый воздухъ разсѣкая, и проч. Но эти стишки возбудили споръ. п. А. Кикинъ ни за чтб не хотѣлъ допустить, чтобъ въ легкомъ стихотвореніи къ птичкѣ можно было упо- требить выраженіе драгая вмѣсто дорогая, и сказать крыло, когда на- добно было сказать крылья. За Львова вступились Карабановъ и дру- гіе; но Захаровъ порѣшилъ дѣдо тѣмъ, что слово драгая, вмѣсто до- рогая, и въ легкомъ слогѣ можетъ быть допупі;ено такъ же, какъ и слова возлюбленный и драгоцѣнный, вмѣсто любезный или любезнѣйшій, какъ, напримѣръ: Ты зачѣмъ меня оставилъ Мой возлюбленный супругъ, И въ чужбину путь направилъ? и ир.