b000001510

и. г. РАХМАНИНОВЪ. 297 касается до Рахманинова. Онъ былъ очень начитанъ, самъ много пе- реводилъ и могъ назваться по своему времени очень хорошимъ лите- раторомъ. Рахманиновъ былъ гораздо старѣе насъ и, однакожъ, мы были съ нимъ друзьями; онъ даже содѣйствовадъ' намъ къ заведенію типограФІи и далъ намъ слово участвовать въ изданіи нашего журна- ла < Санктпетербургскій Меркурій>, но по обстоятельствамъ своимъ дол- женъ былъ вскорѣ уѣхать въ Тамбовскую деревню. Мы очень любили его» хотя, правду сказать, онъ и не имѣлъ бо-ньшой привлекательности въ обра- ш;еніи: былъ угрюмъ,упрямъ и настойчивъ въ своихъ мнѣніяхъ. Воль- теръ и современные ему философы были его божествами. Петръ Лукичъ Вельяминовъ, другъ Гаврила Романовича, былъ также его другомъ и, кажется, свойственникомъ). Вслушавшись въ Фамилію Рахманинова, Гаврила Романовичъ вдругъ спросилъ насъ: <А о чемъ толкуете?» Я отвѣчалъ, что говоримъ о дядѣ Иванѣ Герасимовичѣ Рахманиновѣ, и что я хотѣлъ узнать отъ Ивана Андреича о литературныхъ трудахъ его. <Да>, сказалъ Гаврила Романовичъ, «онъ переводилъ много, меж- ду прочимъ, ФИлосоФИческія сочиненія Вольтера, политическое его за- вѣщаніе и другія его сочиненія въ 3-хъ частяхъ; извѣстіе о болѣзни, исповѣди и смерти его, Дюбуа; < Спальный Колпакъ> Мерсье; издалъ Миллерово «Жзвѣстіе о Росеійскихъ дворянахъ» и, наконецъ, издавалъ еженедѣльникъ подъ заглавіемъ «Утренніе Часы>. Человѣкъ былъ ум- ный и трудолюбивый, но большой вольтеріанецъ. Иванъ Андреичъ и Клушинъ были съ нимъ коротко-знакомы. Да кстати о Клушинѣ: ска- жите, Иванъ Андреичъ, точно ли Клушинъ былъ такъ остеръ и уменъ, какъ многіе утверждаютъ, судя по вашей дружеской съ нимъ связи?» — «Онъ точно былъ уменъ», сказалъ съ усмѣшкою Крыловъ, <и мы съ нимъ были искренними друзьями до тѣх7> поръ, покамѣстъ не пришло ему въ голову сочинить оду на пожалованіе Андреевской ленты графу Кутайсову...» — <А тамъ поссорились?» — <Нѣтъ, не поссорились; но я сдѣлалъ ему нѣкоторыя замѣчанія на счетъ цѣли, съ какою эта ода была сочинена, и совѣтовалъ ея не печатать, изъ уваженія къ самому себѣ. Онъ обидѣлся и не могъ простить мнѣ моихъ замѣчаній до самой своей смерти, случившейся года три назадъ». Между тѣмъ Иванъ Семеновичъ Захаровъ, вынувъ изъ портФёля претолстую тетрадь, приглашалъ всѣхъ послушать новый переводъ нравоучительныхъ правидъ РошФуко (Махішез), сдѣланный какимъ-то Пименовымъ (вѣроятно однимъ изъ его многочисленныхъ рго1;ё§ё8), и какъ ни хвалилъ онъ этотъ переводъ, но кажется, ни у кого не было охоты слушать его; а А. С. Шишковъ бе8ъ церемоніи объявилъ, что онъ большой нелюбитель этихъ нарумяненныхъ Французскихъ мора- листовъ, которыхъ все достоинство заключается въ одномъ ш;егольствѣ