b000001510

князь с. л. ШИХМАТОВЪ. 293 ніе никогда не забиралось къ нему въ голову. Признаюсь въ грѣхѣ, я ему позавидовалъ: въ эти годы снискать такое уваженіе и быть на по- рогЬ въ Академію... За ужиномъ, обильньшъ и вкуснымъ, А. С. Хво- стовъ съ Еикинымъ начали шутя нападать на Шихматова за отвраще- ніе его отъ миѳологіи, доказывая, что это непобѣдимое въ немъ отвра- щеніе происходитъ отъ одного только упрямства, а что, вѣрно, онъ самъ чувствуетъ и понимаетъ, какимъ огромнымъ пособіемъ могла бы саужить ему миеологія въ его сочиненіяхъ. «Избави меня БожеІ> съ жаромъ возразилъ Шихматовъ, «почитать пособіемъ вашу миѳологію и пачкать вдохновеніе этой бѣсовп];иной, въ которой, кромѣ постыд- наго заблужденія ума человѣческаго, я ничего не вижу. Пошлыя и безстыдныя бабьи сказки — вотъ и вся миеологія. Да и самая-то древ- няя исторія, до временъ христіанскихъ, Египетская, Греческая и Рим- ская, сущія бредни, и я почитаю, что поэту-христіанину неприлично заимствовать изъ нея уподобленія не только лицъ, но и самыхъ про- исшествій, когда у насъ есть исторія библейская, неоспоримо-вѣрная и сообразная съ здравымъ разсудкомъ. Славныя понятія имѣли эти Греки и Римляне о божествѣ и человѣчествѣ, чтобъ перенимать не- лѣпыя ихъ каррикатуры на то и другое и усвоивать ихъ нашей сло- весности! > Образъ мыслей молодаго поэта, можетъ быть, и слишкомъ одно- стороненъ; однакожъ въ словахъ его есть много и правды. Послѣ ужина Гаврила Романовичъ пожелалъ, чтобъ я продекла- мировалъ что-нибудь изъ <Артабана>, котораго онъ, какъ я подозрѣваю, уепѣлъ, по расположенію ко мнѣ, расхвалить Шишкову и Захарову, потому что они настоятельнѣе всѣхъ стали о томъ просить мена. Я отказался рѣшительно отъ декламаціи, извинившись тѣмъ, что ничего припомнить не могу, но предложилъ, если будетъ имъ угодно, прочи- тать свое посланіе къ Счастливцу, написанное гекзаметрами. Тотчасъ же около меня составился кружокъ, и я, не робѣя, пропѣлъ имъ: „Юноша, тщетно себѣ ты присвоилъ названье счастливца; Ты, не окончившей поприща, смѣешь хвалиться побѣдой!" *) и проч. Старики слушали меня со вниманіемъ и благосклонностью; особенно Гаврила Романовичъ, котораго всеі'да поражаетъ какая-нибудь новизна, очень хвалилъ и мысли, и выраженія; но позади меня кто-то очень внятно прошептадъ: въ Третьяковщину заѣхалъ\ И этотъ кто-то чуть *) Эти стихи, написанные въ 1806 году (въ то времи, когда никто еще не аисалі гекзаметрами, кромѣ Треі,ьяковскаго), напечатаны впослѣдствш въ „Учебной Книг). Рос- С1ЙСК0Й Словесности", изданной г. Гречемъ. ПоядпѣШее ѣримѣчаніе.