b000001510

278 ЗАПИСКИ с. п. жихаревл. январь 1807. пуншу. <Вы сказали, что знаете хорошо по-славянски, такъ слѣдова- тельно, хорошо знаете и Бибдію?> — «Знаю, Алексѣй Семенычъ, отъ книги Бытія до Апокалипсиса, и чувствую всѣ высокія красоты. Свя- ш;еннаго Писанія>. Тутъ я очутился въ своей СФерѣ и, грѣшный че- довѣкъ, не упустилъ воспользоваться случаемъ пустить пыль въ глаза удивленному Яковлеву, который, вѣроятно думалъ, что онъ одинъ только знаетъ Виблію. Я прочиталъ ему наизустъ пѣснь Моисея, лучшія мѣста изъ <Пророковъ>, изъ < Притчей >, изъ «Премудрости Соломона > и <Сираха>, нѣсколько главъ изъ евангелія Іоанна Богослова, указалъ на всѣ высокія мѣста въ цосланіяхъ апостольскихъ, такъ что мой Яковлевъ слушалъ меня съ величайшимъ изумленіемъ. < Теперь про- стите (сказалъ я ему), иду домой записывать въ свой журналъ нашу съ вами бесѣду>.— <Дла чего же это?» — «Для того, что имѣю при- вычку записывать всѣ ежедневные случаи моей жизни ?. — «Такъ по- этому вы чедовѣкъ опасный?» — «Не для васъ, Алексѣй Семенычъ, а скорѣе для себя, потому, что въ запискахъ своихъ не щажу одного только себя>. — «Неужто же записываете и грѣшки свои?» — Непре- мѣнно, если эти грѣшки сопряжены съ оіцуш;еніями души или съ чув- ствованіями сердца». — <Ну, послушайте, выпьемъ еш,е по стакану пуншу». — «Согласенъ, только съ условіемъ, чтобъ вы прочитали мнѣ что-нибудь». — «Пожалуй; да чт5 же и зачѣмъ я читать буду? Вы и такъ можете видѣть и слышать меня за мѣдный рубль». -«Прочитайте, чт5 хотите, я люблю вашъ органъ и вашу дикцію: они доходятъ до сердца». — Развѣ что нибудь изъ Державина, напримѣръ «На смерть князя Меш;ерскаго?»— «Чего же лучше? Давайте, я пожалуй буду суфли- ровать вамъ>.— «Не нужно; я знаю прежняго Державина наизустъ». И вотъ Яковлевъ, закричавъ опять' «Семеніусъ —пуншу», пріосанялся и началъ: «Глаголъ временъ, металла звонъ» и проч. Онъ читалъ прекрасно; но когда дошелъ до стиховъ Гдѣ столъ бмдъ явствъ, тамъ гробъ стоитъ, Гдѣ пиршествъ раздавались клики, Надгробные тамъ воютъ лики, И блѣдна смерть на всѣхъ глядитъ... ТО произяесъ ихъ съ такою невѣроятно-страшною выразительностью, что меня затрепала лихорадка, и мнѣ показалось, что смерть съ угро- жающимъ видомъ точно стоитъ передо мною. Я долго не могъ прійдти въ себя, и только опомнился, когда Яковлевъ кончидъ уже всю оду. Мы разстались искренними друзьями, давъ другъ другу слово ви- дѣться сколь возможно чаш;е. На прот;аньѣ Яковлевъ сказаліъ мнѣ: «вѣдь я и самъ давнишній стихотворецъ; когда-нибудь прочитаю вамъ і