b000001510

270 ЗАПИСКИ с. п. ЖИХАРЕВА. ЯНВАРЬ 1807. „Ахъ, лучше смерть въ бою, чѣмъ миръ принять безчестный!" шумъ возобновился съ большею силою Но надобно было слышать, какъ Яковлевъ произнесъ этотъ стихъ! Этимъ однимъ стихомъ онъ умѣлъ выразить весь характеръ представдяемаго имъ героя, всю его душу и, можетъ-быть, свою собственную, А какая мимика! Сознаніе собственнаго достоинства, благородное негодованіе, рѣшимость — всѣ эти чувства, какъ въ зеркалѣ, отразились на прекрасномъ лиц']^ его. Сло- вомъ, еслибы ійговлевъ не имѣлъ и никакой репутаціи, то, прослушавъ, какъ произнесъ онъ одинъ этотъ стихъ, нельзя было бы не признать въ немъ великаго мастера своего дѣла. Я не могу запомнить всѣхъ пре- красныхъ стиховъ въ сценѣ Димитрія съ посломъ Мамаевымъ; одна- кошъ, благодаря таланту Яковлева, нѣкоторые какъ бы насильно врѣ- зались въ память, какъ напр.: „Иди къ пославшему и возвѣсти ему. Что Богу Русскій князь покоренъ одному"; или: , Скажи, что я горжусь Мамаевой враждой: Кто чести, правдѣ врагъ, тотъ врагъ, конечно, мой!" Всѣ 9ТИ стихи, равно какъ и множество другихъ въ продолженіе всей трагедіи выражаемы были превосходно и производили въ публикѣ вос- торгъ неописанный; но въ послѣдней сценѣ трагедіи, когда, послѣ по- бѣды надъ Татарами, Димитрій, израненный и поддерживаемый собрав- шимися вокругъ него князьями, становится на колѣни и произноситъ молитву: „Но первый сердца додгъ Тебѣ, Царю царей! Всѣ царства держатся десницею Твоей. Прославь, и утверди, и возвеличь Россио, Какь прахъ земной сотри враговъ кичливыхъ выю, Чтобъ съ трепетоиъ сказать иноплеменникъ могъ: Языки, вѣдайте — ведикъ Россійскій Богъі* Яковлевъ превзошелъ самъ себя. Какое чувство и какая истина въ выраженіи! Конечно, ситуація персонажа сама по себѣ возбуждаетъ интересъ, стихи безподобные; но играй роль Димитрія не Яковлевъ, а другой актеръ, я увѣренъ, эти стихи не могли бы никогда такъ сильно подѣйствовать на публику. За то и она сочувствовала великому актеру и поняла его: я думалъ, что театръ обрушится отъ ужасной суматохи, произведенной этими послѣдними стихами. Тотчасъ начались вызовы автора, котораго представилъ публикѣ Александръ Львовичъ изъ своей ложи; потомъ вызванъ былъ и Яковлевъ — неоспоримо главный винов- никъ успѣха трагедіи.