b000001510

АктЕРЪ аковлввъ. 267 знакомцемъ вашимъ В. М. Ѳедоровымъ, который обѣт,алъ меня по- знакомить съ вами.> — Гм... много у васъ дѣла?» — ^«До сихъ поръ ни- какого. > — аГм .. такъ заходите ко мнѣ до вечерамъ; когда не играю, я почти всегда сижу дома».- — «Непремѣнно приду». — ^<Гм.. а съ кѣмъ вы еще знакомы изъ нашихъ?> — «Да недавно Кобяковъ познакомилъ меня съ Я. С. Воробьевымъ^. — ^Кобяковъ? Гм... а вы охотники до русалокъ?». — «Люблю и русалокъ, если ихъ хорошо играютъ.> — <Гм... ну такъ до свиданія». — Ж вотъ мой Яковлевъ пошелъ задумавшись опять расхаживать по сценѣ. Ему не болѣе 35 лѣтъ; онъ очень ста- тенъ, лицо выразительное, физіономія задумчивая, голосъ очарова- тельный, говоритъ какъ бы нехотя и, кажется, вовсе не думаетъ о томъ, о чемъ говоритъ; во всемъ существѣ его есть что-то особен- ное, но привлекательное, и я увѣренъ, что, не смотря на угрюмость его, онъ долженъ быть одаренъ прекрасными качествами души и сердца. Да иначе и быть не можетъ: безъ теплой души, безъ нѣжнаго сердца, нельзя произнести такъ превосходно и съ такимъ глубокимъ чуветвомъ: „Пусть цѣпи тотъ Блачитъ, кто ихъ сорвать не смѣетъ; Въ могидѣ нѣтъ оковъ, тамъ звукъ цѣпей нѣмбетъ. Умремъ, какъ храбрые, и въ память нашихъ дѣдъ Чтобы надгробный дернъ надъ нами зеленѣлъ!... Грядущи времена, сокрытыя отъ насъ, Судьями нашихъ дѣлъ я призываю васъі" или: „и вы, жестокіе, мнѣ предлагать могли Безъ дружбы и любви скитаться на земли?" И заставить почти всѣхъ плакать чуть не навзрыдъ. Какъ ни патети- тиченъ Шушеринъ въ нѣкоторыхъ сценахъ <Эдипа>, но никогда не сравнится съ Яковлевымъ въ способности такъ увлекать зрителей, потому что не имѣетъ Фг.зическихъ средствъ послѣдняго. Кажется, Яковлевъ вовсе не занимается своимъ туалетомъ. Волосы всклочены, гадстухъ завязанъ кой-какъ, черный сюртукъ какъ будто шитъ не по его мѣркѣ- узокъ, и рукава очень коротки, точно онъ изъ него выросъ; изъ кармана торчитъ, вмѣсто носоваго платка, какая-то ветошка... словомъ, въ костюмѣ его замѣтна чрезвычайная небрежность и даже отсутствіе приличія. — Семенова прелестна- совершенный типъ древней Греческой красоты; при дневномъ свѣтѣ она еш,е лучше, чѣмъ при лампахъ, и повидимому большая щеголиха. Она была окутана въ бѣ- лую Турецкую шаль; иа шеѣ жемчуги, а на пальцахъ брильянтовыхъ колецъ и перстней больше, чѣмъ на иной нашей Московской купчихѣ въ праздничный день. Думая, что съ ней также мояіно поболтать, какъ и съ милыми моими Нѣмецкими чечотками, я было подбѣжалъ къ ней