273 трудно, но эту томительную и длинную ночь приходилось какънибудь „коротать", словомъ, сдѣлать такъ, чтобы она была по возможности корочге. ѣду въ Давыдовскій садъ. Садъ неболъшой; наружный видъ его напоминаетъ чахоточно умираіощаго, но что всего хуже—въ этомъ саду посѣтитель также обреченъ на глотаніе пыли, какъ и въ другихъ частяхъ города, хотя можетъ быть нѣсколько въ меньшей степени. Въ саду, какъ и слѣдовало ожидать, существуетъ театръ, похожій на сарай, кегель-банъ, получившій право гражданства во всѣхъ азіатскихъ владѣніяхъ, и клубъ, гдѣ также винтятъ, какъ и во всѣхъ просвѣщенныхъ городахъ. Дамскій персоналъ, —я говорю о томъ персоналѣ, который является какъ-бы необходимостыо всякихъ садовъ и т. п. увеселительныхъ заведеній, —этотъ персоналъ является въ достаточномъ количествѣ. Извѣстно, что этотъ персоналъ въ Астрахани имѣетъ свой особенный складъ жизни, свои традиціи, нравы и вкусы, могущіе дать прекрасную иллюстрацію о степени культурности астраханцевъ. Одиннадцать часовъ ночи. Въ саду становится дужно, больше отъ пыли, которая поднимается при хожденіи публики по аллеямъ, не достигающихъ 10 саж. длины и 4—ширины. Я сижу на площадкѣ, освѣщаемой тусклымъ свѣтомъ керосинныхъ лампъ, и чувствую какъ закрадывается въ душу.... тоска. Передо мной какъ въ калейдоскопѣ мелькаютъ фигуры восточныхъ людей и др. обывателей г. Астрахани; до моего слуха доиосится разговоръ, изъ котораго я могу тодько уловить: „УзунъАда", „рубль", „вобла", „Темерханъ-Шура", „нефть", „кишмишъ", „мазутъ", „сударын-н-нъ" и т д. Въ ближнихъ кустахъ „восточный чедовѣкъ" объясняется передъ „сударынъ" въ любви на астраханско-восточномъ жаргонѣ, что у него выходитъ очень картинно. Гдѣ-то оселъ поетъ веселые мотивы.... Музыка играетъ отвратительно; ей вторятъ пронзительнымъ воемъ собаки; выходитъ очень гармонично.... Всходитъ луна красно-багроваго цвѣта,.—точно подернутая грязной пеленой. „Это астраханская луна".... О, Боже мой, какая тоска! Съ чувствомъ какой-то внутренней пустоты и отчаянія я покидаю садъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4