272 — Зачѣмъ же вырубили? — Невыгодно, сударь, держать эти сады: поливка очень дорого стоитъ, ну, а дома не въ примѣръ больше выгоды могутъ принести,... Ларчикъ, оказывается, гораздо проще открывадся, чѣмъ я думалъ. Два садика, на Губернаторской и Цолицейской площадяхъ, неизвѣстно какими путями сохранилисьдотя жалкій видъ растительности какъ будто говоритъ о томъ, что ихъ скоро постигнетъ та-же горькая участь, какая ностигла въ Астрахани другіе сады.... Растительность сохранилась также въ мѣстности, которая нринадлежитъ порту (переведенному въ Баку) и которую теперь арендуетъ пароходное общество „Кавказъ и Меркурій". Тутъ-же, утопая въ зелени, стоитъ домикъ Петра Великаго и музей, гдѣ хранятся разныя судовыя принадлежности прежнихъ временъ и др. замѣчательные ііредметы—ріомка, изъ которой будто-бы когда-то пилъ Петръ Великій, и т. п. При входѣ въ музей меня встрѣчаетъ какой-то субъектъ. — Ножалуйте разрѣшеніе, —говоритъ онъ, дѣдая видъ, что онъ можетъ допуститъ и безъ разрѣшенія, если.... и т. д. — Какое разрѣшеніе? — Разрѣшеніе отъ управы. А такъ какъ разрѣшенія отъ управы я не имѣлъ и не желалъ воспользоваться, „если.... и т. д.", то и долженъ былъ отказаться отъ мысли увидѣть музей. Книжныхъ магазиновъ, артелей, газетныхъ павильоновъ и т. п. въ Астрахани совсѣмъ нѣтъ, если не считать книжную лавку г. Рослякова. Видѣть въ Астрахани продавца газетъ—это такое-же диковенное дѣло, какъ видѣть на сѣверѣ осла. Правда, Астрахань богата ослами; ихъ было очень много и прежде, но теперь они явились въ новой роли: возятъ ящики съ фруктовой водой. Вывѣски въ Астрахани попрежнему щеголяютъ оригипальностью и остроуміемъ, такъ напримѣръ, одна вывѣска гласитъ, что „фельшеръ Фѣафилафъ кровь пускаетъ, зубы дергаетъ, приставляетъ піявки и ставитъ банки", другая—„безпремѣнно надо зайти выпить", „горячая вода на выносъ" и т. д. въ томъ-же духѣ. Послѣ томительно-жаркаго дня быстро наступаетъ ни вечеръ, а прямо ночь; что изъ нихъ томительнѣе, день или ночь, сказать
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4