b000001470

— Экая важность! . . Ну, уж так и быть, грех пополам, — перебил Ватрушкин:— приходи ко мне ужо, я тебе что-нибудь на чай дам. . . — На эфтом, Никита Самсоныч, благода- рим покорно вашей милости. . да только. . . — Ну полно же, полно! режь ему, Ника- нор Петрович. . . Кончилось тем, что фабричный, задобрен- ный ласками хозяина и особливо милостивым обещанием на чай, взял-таки отрезанный кусок нетрепласу и, почесьшаясь, вышел из лавки. — Что, брат Тарасыч, почесываешься? — встретило его несколько голосов, сопрово- ждаемых дружным хохотом: — знать, и тебе на шаровары всучили? — Что ты будешь делать? В глотку почесь всунули. . . — отозвался Тарасыч : — хошь — не хошь, а бери. . . Ах ты, господи!.. — Да ты мало взял, право мало, — подсмеи- вались над ним со всех сторон : — ты бы уж кстати и на жилетку велел отрезать; ступай-ка, бери скорей! Зато, как разрядишься, да прынец настранныи увидит, в придворные фабриканты к себе возьмет — чудак! -г- Вам сполагоря зубы-то скалить, — кри- чал в свою очередь Тарасыч:— а мне — хошь в петлю полезай, так впору. . . Тут вон оброк надо взносить барину, да вон — брат вчера из деревни пришел — хлеба, говорит, нету, семья почесь по миру ходит, а ты тут нетре- плисовые поддевки шей. . . Черти эдакие, прости господи! — Да ты что ж на других-то плачешься! — вступился кто-то из толпы: — нешто тебя за ворот что ли в лавку-то тянули? Ведь не тянули, сам пришел — на себя и пеняй 1 83