b000001470

поддевки, но продавцы, совершенно сбитые с толку, отмеривали многим при сей верной оказии и на шаровары. Покупатели спорили, протестовали, однакож, волею или неволею, брали отмеренный кусок и, почесываясь, отхо- дили от прилавка, потому что, прежде не- жели покупатель успевал высказать свою претензию, кусок был уже отрезан, записан в книгу и, следовательно, исправлять ошибки было некогда. Когда я вошел, один из фабрич- ных сильно спорил за это с Никанором Пе- тровичем. — Никанор Петрович! сделай милость! — настаивал фабричный : — не возьму. . . вот те Христос не возьму! Сказано без шаровар, так уж без шаровар!.. Лучше не режь, не возьму! — Да что ты с похмелья что ли, шальной эдакий, право шальной, — возражал Никанор Петрович: — то так ему режь, то иначе, ведь уж записано. . . . — Что хошь пиши, a я лишнего алтына, супротив поддевки, не заплачу — сказано! Никанор Петрович стоял в нерешимости, прихватив нетреплис ножницами. — Бери, бери, братец, полно ломаться-то, — дружески потрепав фабричного по плечу, вступился Ватрушкин: — ведь ты и в самом деле не один здесь. . . посмотри, человек без того из сил выбился. . . А надумаешься, так, может статься, и шаровары сошьешь: по край- ней мере человеком будешь — в виду. . . — Оно так-то так, Микита Самсоныч, да уж больно обидно будет, — отговаривался фа- бричный:— ведь за них еще четыре полтинника надо выплачивать. . . 8П