b000001470

всё в землю, а уж я опосля знаю, что делать. — Хорошо: вот и стал эта Астапыч кажинный день в эвтот приход ходить и зачал он мо- литься, как самый тоись праведный и благо- честивый человек, и позицию, братец ты мой, выбрал такую, что как тоись Самсон Карпыч на него ни взглянет — всё он у него как бельмо на глазу торчит. И молился он таким родом сорок дней, и всё в землю да на ко- ленях — инда Самсон Карпыч диву дался. Что это, думает он про себя, за человек такой молится? Вот кабы такого человека мне на фабрику к себе в дилехтуры приспособить. Хорошо: таким родом прошел пост и напо- следок наступила этта, братед ты мой, святая неделя, и приезжает эвтот самый купец, хо- зяин-ат, значит, Астапыча, приезжает он этта Самсона Карпыча с праздником проздравлять. Тот у него и спрашивает: скажи, говорит, называет его по имени, не знаешь ли, что это за человек такой ко мне в приход ходит? Сродясь, говорит, не видывал, чтобы кто так усердно богу молился. — А это вот, говорит, какой человек, это тоись хозяин-то Астапыча: служил, говорит, он мне вот столько-то лет верою и правдою, книжное дело лучше меня разумеет и торговлю всю как есть до тонко- сти произошел. Умолчал, примерно, только об том, что на скрыпке играет, потому всякое такое дело — -танцию там примерно- и музыку всякую — Самсон Карпыч считал, что это тоись от дьявола происходит. Выслушал он это: вот, говорит, кабы такого человека в ди- лехтуры ко мне на фабрику. Только одно, говорит, вводит меня в сумление, что уж больно тонок он да жимолостен — фабричные. 5' 67