b000001470

которые уж постоянно стекались на такие спектакли. Мне сказали, что новый мой па- циент был сын небогатого мужичка из сосед- ней деревни и на фабрике не жил, а только приходил туда в назначенное время работать. Это был малый лет девятнадцати, сильный, рослый и чрезвычайно красивый. Звали его Яковом. Рука у него никуда не годилась, и, при всем моем желании спасти ее, я реши- тельно не мог ничего сделать. Надобно было немедленно приступить к операции. Раны фабричные всегда бывают такото сорта, что медлить с ними нельзя. Яков и сам это очень хорошо видел. Николай Васильич еще до моего прихода объявил ему об этом без цере- монии, но он не хныкал и не предавался отчаянию; в нем скорее было заметно какое- то ожесточение, или, лучше сказать, какое-то тупое равнодушие к своему несчастному по- ложению. — Ну, что ж, мой голубчик, рука -то ведь уж не твоя. . . — сказал я ему, скрепя сердце. — Вижу, господин дохтур. — Отрезать придется. . . — Что ж, режьте, коль надо. . . уж верно, своей судьбы не минуешь, — отвечал Яков, слегка содрогнувшись. Николай Васильич между тем стоял и по- трогивал пальцами лезвие ампутационного ножа. Он всегда необыкновенно гордился своим званием. — Эх ма. . . — заговорили в толпе. — Ох, малый. . . — Работка каторжная. . . — Машинки, голубушки!. . 50