b000001470

средствами; а чтобы эдак произвести какую- нибудь операцию, даже самую невинную, ко- торая больному почему-нибудь не нравилась, — об этом и думать было нечего, особливо если это была операция такого рода, которую Прохоровне не совсем удобно было произво- дить над мужчинами. Однажды, проходя по коридору, я услы- шал, что Прохоровна призывает на помощь мое имя и звание. Я приостановился. На койке, возле самых дверей, лежал бравый отставной солдат. Прохоровна стояла возле него с трубкой промывательного в руке. Сол- дат лежал, закинув под голову обе руки, и искоса на нее посматривал. — Ну, Викул Тимофеич, поворачивайся, — говорила она, посмеиваясь: — доктор прика- зал — делать нечего. . . — Чаво? — проговорил солдат, нахмуря брови. — Да вот, давай скорее, пока не простыл. . . — Чаво? Проваливай дальше, пока шлык цел, — проговорил опять грозно солдат, ше- вельнув усом и кивнув головой в сторону:— поди угощай его самого этим варевом-то, если ему требуется. . . а до меня еще руки не доросли; у меня вон что, — вишь? Хрест егорьевский. . . Я под турку да под сарди- нок ходил, полгода в плену у француза вы- жил, да и там экого позору не видывал. . . Проваливай, тетка, проваливай!.. Делать было нечего: не только Прохо- ровна, я и сам провалил бы дальше, потому что ветеран, недавно еще возвратившийся из похода, решился, повидимому, защищать честь свою серьезно. . . 46