суздальской жизни и притом не в официальном освещении. Первоначально хотелось устроить об'единенное собрание или хотя бы общую встречу с учащимися местной школы П-й ступени; но осуществить это в каникулярное время оказалось слишком трудным. Благодаря общению с обитателями, у экскурсантов не создалось одностороннего представления о городе, как о совокупности одних только связанных с общим пейзажем построек, или, что часто бывает при исключительно историческом подходе, как о каком-то „городе музее". „Я чувствовала", пишет одна экскурсантка, „что и здесь живут люди, что это не мертвый город, что и здесь есть жизнь". Чтобы больше не возвращаться к вопросу об изучении населения, скажу несколько слов о последующей обработке материала, относящегося к нему. Она шла в трех направлениях. Во-первых, материал группировался по отдельным классам и группам населения —это лежало на обязанности членов VIII подгруппы, которые в своих докладах по каждому городу давали отдельные характеристики классов и групп, имеющих наибольшее значение в данном городе. Во-вторых, весь анкетный материал по возвращении в Москву был подвергнут статистической обработке и выражен в диаграммах. В-третьих, все наблюдения над обитателями данного города и впечатления от них подвергались синтетической обработке и в таком виде появлялись в экскурсионном журнале. В качестве примера такой обработки приведу небольшие выдержки из этих работ: „Суздаль застыл, в нем застыла жизнь, застывают и люди. В первую минуту даже кажется, что 70
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4