b000001443

конечно, скрывающиися за Аристом, позволял себе раз- говаривать, хотя бы во время речитативов, которые он, правда, как видно из дальнеиших его слов, не считал музыкой, или точнее считал испорченной музыкой и ис- порченным чтением вместе. Все это свидетельствует о том, что такого рода люди шли в оперу только ради музыки. Даже такой человек, как многократно цитированный мною А. Я. Булгаков, признается в своих письмах, что он совершенно неожиданно увидев в итальянской опере Башмакову-Суворову, отправился к ней в ложу и „болтая с ней, мешал ей слушать „Cantatrice ѴШапе". Вместе с этим он прибавляет любопытное замечание: .,Они хотели было завтра ехать в дальний путь, в Одессу, остаются до пятницы, чтобы послушать Ченерентолу". Тот же А. Я. Булгаков сообщает, что Вяземский „только для оперы и приезжал. Завтра едет в подмосковную, а в се- реду будет опять ко второму представлению' 1 . Даже более, 4 июля 1823 г. Вяземский, очевидно, больной, „не утер- пел и велел себя почти перенести в театр, чтобы по- слушать Сороку, которую подлинно славно дают'" 1 ). Наконец, среди посетителей Итальянской оперы должно назвать Пушкина, как мы знаем, страстного поклонника Россини. Его на маслянице в 1827 г. на представлении „Сорока-воровка" (это было 7-го- февраля) встретил Ф. Ф. Вигель, который и упоминает об этом в своих „Записках", сообщая при этом некоторые любопытные подробности об итальянской опере 2 ). На этом мы можем покончить, с историей нашей итальянской оперы, которая насколько мне известно, была первой частной итальянской оперой в Москве. !) Русск. Архив 1901, № 5, стр. 63; № 2, стр. 296; № 4, стр. 551. 2 ) Записки Ф. Ф. Вигеля, ч. VII. М. 1893, стр. 133—134. 64